– Фрэнси, – сказал он строго, одновременно следя за фигурами Пелона и его спутников, – сколько тебе лет?
– Шестнадцать, – быстро отвечала она. – А сколько тебе? – Она поглядела на него, и по тону её вопроса, по тому, как смотрели её глаза, ожидая ответа, он увидел, что она прекрасно поняла его и, спрашивая, руководствовалась тем же мотивом.
Может, ей и шестнадцать. Только она не ребёнок.
– В общем, – заметил он едко, – ни много, ни мало. Мне уже тридцать, к твоему сведению.
Она кивнула, крепко сжав его руку.
– Это не так уж много, – сказала она. И по причинам, явно не связанным с волнами зноя, исходившими от солнца, палящего с гор Яки, Глена Маккенну вновь бросило в жар, и на этот раз столь явно, что, сжав челюсти, он испустил глубокий вздох.
– Что случилось? – спросила она быстро.
– Ничего, – сказал он. – А теперь тихо, и следи за кавалеристами. – Пока он говорил это, Пелон обернулся и жестом подозвал его. Он подошёл к предводителю бандитов.
– Их нет, – сообщил ему тот. – Вон, смотри туда. За той большой скалой, что между нами и водоёмом, пыли не видно. К тому же у них было уже достаточно времени обогнуть скалу, реши они погнаться за нами, пока мы ведём слежку.
– Похоже, ты прав, хефе. Что теперь?
– Не знаю, Маккенна. Я подозреваю, что проклятый Бенито Колл расскажет им всё, кроме, конечно, собственного участия в сделке. Потом кавалерия двинется за нами, вместе с Юным Мики. Тиббс у них следопытом. Этот чёртов Юный Мики! Ты знаешь – ведь ему всего семнадцать! Да, да. Ему было всего три, когда его отец отправился с генералом Круком до самой мексиканской Сьерры Мадре, чтобы попытаться вернуть Джеронимо и его чирикауа. Это было в 1883 году. Тринадцать, а не четырнадцать лет назад.
Маккенна кивнул, хмурясь.
– Я знаю из своего опыта, – сказал он, – что этой молодёжи невозможно доверять. Слишком быстро они подрастают нынче. Но не бери в голову, хефе. Ты не первый, кого дурачит ребёнок.
– Ну, по крайней мере твой ребёнок хорошенький, Маккенна. А видел ты моего? Этого пакостника Юнца Мики? Он безобразнее своего отца, который был куда безобразнее меня. Ух! Санта!
– С обоими одни заботы, – заявил Маккенна. – Что будешь делать, Пелон?
Бандитский вождь, прищурившись, поглядел на него.
– Для этого я тебя и подозвал, – наконец сказал он. – Мне нужен твой совет. Мы подошли ещё к одному рубежу.
Взгляд Маккенны стал напряжённым.
– Ты хочешь сказать, что у тебя нет больше в достатке спутников, чтобы следить за мной, не так ли, Пелон?
– Да, так. Нужно новое соглашение. С одним Хачитой, у которого разум ползунка-ребёнка, я не могу укараулить тебя и белую девушку, как надо. К тому же мне придётся всё время караулить, чтобы Сэлли не зарезала девушку, ну и, чёрт, просто ничего не выйдет.
– Нет, – согласился Маккенна, – не выйдет. Что предлагаешь?
– Я намерен быть рассудительным с тобой, амиго. Справедливым и честным, как всегда со своими друзьями.
– Нет, не делай этого, – запротестовал Маккенна. – Будь просто собой, хефе. Что за коварство у тебя на уме?
Пелон устало помотал своей огромной головой.
– Я слишком устал, чтобы отвечать на твои оскорбления. Мне следовало бы дать тебе по башке, но я этого не сделаю. А предложение моё в том, что девушку надо отвести назад, в лагерь солдат. Но я не знаю, как это сделать безопасным способом. Эти психованные солдаты-бизоны ещё подстрелят её. Их только расшевели – они как шершни: жалят всё, что ни подвернётся.
– Будь мы только уверены, что Бен Колл дошёл до них живым, – сказал Маккенна. – Но мы в неведении о том, сильно ли он ранен.
– Ранен? – фыркнул Пелон. – Бенито? Ранен? Не заставляй меня смеяться: это не весело. Чёртов мерзавец свалился с коня нарочно. Я видел, как он это проделал, но некогда было подстрелить его. Он позаботился о себе, когда представился случай, Маккенна. Он такой. Чтоб остаться с ним в друзьях, лучше действовать без него, Бенито всегда думал о себе. Потому-то и оставался в живых так долго в этом краю.
– Что ж, нельзя винить его за заботу о собственном благе. Это всего лишь человеческая природа.
– Может быть. Но всё равно он сволочь.
– Ну, Пелон, раз Колл в безопасности среди солдат, безопасно будет и отпустить девушку, она беспрепятственно приблизится к ним, если он там.
– Нет, мне было бы спокойнее, будь у нас проводник для неё. Я должен гарантировать её безопасность, если заинтересован в тебе для осуществления второй части своего предложения.
– Ты хочешь сказать – отправляться с тобой в Сно-Та-Хэй?
– Ты знаешь, что это так.
– Тебе это кажется справедливым предложением?
– Я ведь могу убить девушку прямо сейчас, если хочешь.
– Нет, нет, я не хотел этого сказать.
– Я и не думал, что хотел. Ну и как, Маккенна, у тебя есть мысли о том, как доставить девушку невредимой к этим солдатам, что стоят в Черепах?
– Конечно, – сказал тот, просияв. – Дай мне её проводить, я знаю дорогу отсюда туда очень хорошо. Я только что проехал тут…
– Ха-ха-ха, – резко расхохотался Пелон.
Маккенна мудро переменил разговор.
– Пелон, – спросил, – если мы доставим девушку к солдатам, откуда тебе знать, сдержу ли я слово отправиться с тобой в Каньон-дель-Оро?
Пелон в изумлении воззрился на него.
– Ты ведь Маккенна, – ответил он.
Бородатый золотодобытчик принял его рассуждения. Для злодея с простодушием Пелона Лопеса вещи были такими, как они есть. Солнце всходило поутру. Садилось к ночи. Травы росли. Вода бежала. Если камень поддать ногой, он покатится. Дождь был мокрый. Пыль – сухая. Маккенна был честен.
– Ладно, – сказал этот последний. – Я пойду с тобой, если мы сможем беспрепятственно доставить девушку к солдатам.
– Сьюдадо! – окликнула старая Малипаи со сторожевого поста. – Кто-то едет!
Маккенна последовал за Пелоном к обзорному пункту.
За высокой скалистой стеной на тропу от водоёма у Черепов выползли три чёрные точки всадников. Пелон повернулся и отрывисто спросил Хачиту на языке апачей, потребовав ответить, в силах ли великан опознать их. Известный даже среди ястребооких соплеменников своим прекрасным зрением, Хачита посмотрел вдаль.
– Унх, – густо пророкотал он. – Юнец Мики и двое солдат-бизонов. Одна серая лошадь, другая чёрная, третья каурая с заплетённым хвостом. Добрые лошади. У Юнца Мики большой нос.
То было самой длинной речью, какую Маккенна слышал от странного великана, и первые слова, что он произнёс с тех