– Да-да, добрый друг. Разве это не чудесно!
Бородатый золотоискатель не верил своим ушам.
Он заставил себя казаться спокойным, отчаянно надеясь как-то заронить искру разума в огромную голову индейца.
– Но юная белая девушка и я – пришельцы, Хачита, – произнёс он тихо. – Ты, конечно, не станешь нас убивать?
– Да, всё очень нехорошо, но я это сделаю. Вот зачем мы – мой погибший друг и я – приехали на ранчерию старого Энха. Нас отправили оберегать сокровище, чтобы сохранить его для нашего народа.
– Но, Хачита, подумай! Мы ведь были твоими друзьями!
Мимбреньо словно не слышал его.
– Да, мы прибыли охранять сокровище от Пелона и всех прочих, – сказал он. – «Убей их всех, – велел мой дорогой друг. – Не дай ни одному из тех, в ком течёт хоть малая капля белой или мексиканской крови, уйти живым». О, как я счастлив, что припомнил всё! О, как я благодарен!
– Боже, ты, безмозглый ублюдок-апаче! – завопил Пелон, внезапно насторожившись. – Во мне самом течёт смешанная кровь. А как насчёт Юного Мики? В нём кровь белого, так же как и индейца!
– Да, да! Счастливого пути в Вечную Тьму, хефе!
Хачита повернулся со скоростью мысли, прежде чем Пелон смог осознать, что он намерен делать. Топор блеснул на солнце, перевернувшись полтора раза в дуге полёта, и на треть рукояти погрузился в широкую грудь Пелона Лопеса. Умирая, бандит, с серым, как зола, лицом, пошатнувшись, сделал шаг к Глену Маккенне.
– Видишь, старый друг? – выдохнул он. – В конце концов, ты оказался прав. У меня было слабое место, и Хачита нашёл его.
Когда он упал, Маккенне почудилось, будто ножевые шрамы на лице бандита задрались вверх в последней усмешке над жизнью. Но он так и остался в неведении. Всё, что он запомнил, был внезапный толчок сзади – Малипаи сбросила его, Маккенну, в ручей, едва Пелон упал. Это, да ещё удар о воду, и снова всплеск от тела Фрэнси Стэнтон, упавшей рядом в водоём под косой гравия, перед самыми развалинами хижины Адамса.
Потом он увидел, как старуха склонилась над крутым берегом и кричала им:
– Плывите как черти, я только что подстрелила Юного Мики, и тут твоё чёртово ружьё заклинило!..
Тут же она прыгнула вслед за ними, устремившись через ручей на ту сторону, поросшую тростником.
– Шевелитесь, вы, ослы! – бросила она. – В камыши! Этот бизон прикончит Юного Мики и примется искать нас! Плывите, вы, дурни!
Маккенна и Фрэнси поплыли.
Они плыли, и ныряли, и пробивали себе путь через камыши, вверх по берегу, поросшему кустарником, к скалам, составлявшим подножие зигзагообразной тропы. Оглянувшись, Маккенна увидел, как Хачита наклонился над Пелоном. Он увидел блеск лезвия, когда мимбреньо вынул его из тела бандита. Он увидел, как огромный индеец обернулся и кинулся за Юным Мики Тиббсом, который на четвереньках полз, пытаясь подняться и спастись; левая нога его была у колена раздроблена выстрелом Малипаи. Он увидел, как поражённый юнец сделал один, другой и третий неверный шаг, пересиливая боль, затем отвернулся, едва Хачита, нацелившись, метнул топор. Он не видел, как тот настиг цель – только слышал звук, от которого подкатила тошнота.
– Чёрт его возьми, – прошипела старая Малипаи со скалы неподалёку. – Это был неудачный бросок. Мики как раз поворачивался, чтобы оглянуться. Топор попал в нижнюю челюсть. Глядите, видно, как покачивается вверх-вниз рукоятка. Он пытается что-то сказать Хачите. Интересно, что именно?
– Боже, – проговорил Маккенна, – идёмте дальше!
– Мне кажется, он просит вытащить его.
– Пошли, мать. Прошу тебя, довольно!
– Ага! Я была права. Вон Хачита взялся за рукоятку топора. Теперь он освободил её.
– Малипаи, мы уходим!
– Слишком поздно, однако. Я так и знала. Когда лезвие входит вот так, нет смысла его вытаскивать. Ох, стойте! Я ошиблась. Миль пердонес, мучачос. Хачита вытаскивал топор не по просьбе Юного Мики, он вытаскивал его, отправляясь сюда. Вот он идёт.
Маккенна, снова взглянув за ручей, увидел, что всё именно так: великан-мимбреньо вошёл в ручей и перешёл его вброд по грудь там, где им пришлось плыть, чтоб не утонуть. Взгляд его был прикован к тростникам и скалам, в которых они укрылись, а его глубокий голос напевал зловещее, минорное заклинание.
– Что это за молитва? – спросил вполголоса Маккенна.
– Не молитва, – отвечала Малипаи. – Это песня. Ты должен бы её знать, Синие Глаза. Разве ты не различаешь слов? Он поёт её для тебя. «Зас-те, зас-те, зас-те», снова и снова. Это песня смерти.
– Мать, – простонал Маккенна, беспомощно глядя на скорчившуюся, побелевшую Фрэнси, – куда нам деться?
– Я не знаю, Синие Глаза. Я довела вас до этого места.
– Твой нож у тебя, мать?
– Чёрт! Нет. Я уронила его, когда подняла твоё ружьё.
– Господи! У нас нет даже ножа!
– Ба! Не было и у Адамса, и у Дэвидсона.
– Мать, у тех были ружья!
– Ну, значит, у Брюйера. У того не было даже зубочистки, когда он забился в дыру вон там!
Согнув костлявый палец, она указала поверх плеча на скалу позади них, и глаза Маккенны прищурились.
– Вот оно! – прошептал он. – Эта расщелина, там, на Обзорном Локте. Она спасла Брюйера. Быть может…
– Не разговаривай, вперёд, – посоветовала старуха, подбирая юбки и подавая пример. – Но не рассчитывай на счастье Брюйера. У Хачиты только разум притуплён. Глаз у него остёр, как и топор.
– Двинули, Фрэнси, – позвал Маккенна. – Мы полезем на скалу. Старая дама нашла нам укрытие.
Девушка задрожала и на миг прижалась к нему.
– Прости, что я там умничала, – проговорила она. – Я сделаю всё как смогу, Глен. Но я боюсь до ужаса.
– Лезь, – велел Маккенна, – и молись.
Начался подъём по Z-образной тропе. Маккенна уже одиннадцать лет лазил вверх-вниз по таким кручам и был сильным, мускулистым человеком в расцвете сил. Фрэнси Стэнтон была из породы крепких женщин, способных не уступить многим мужчинам, к тому же в ней играл запас юных сил. Но старая скво не могла поддержать их темпа и, задыхаясь, отставала всё больше и больше.
Вблизи Обзорного Локтя Маккенна мог, глядя вниз, охватить взглядом тропу на семьсот футов. Он видел и Малипаи, и Хачиту. Он понял, что если станет дожидаться старую даму, не останется времени на то, чтобы спрятать Фрэнси в расщелине Брюйера. Он знал также, что когда приходится делать выбор, его делают не в пользу стариков. На его счастье, Хачита избавил Маккенну от этой необходимости.
– Престарелая мать, – позвал великан воин, – тебе не нужно убегать от меня. Ведь ты несмешанной крови. Я не обижу тебя. Подожди же меня. Остановись! Не