В чатик встречи «10 лет выпуска» ее пригласила Ира. Как раз накануне отлета на Фестиваль. Наташа, опьяненная приготовлениями, ничего туда не писала и даже отключила звук – оповещения падают и падают, достали. Другие участники активно переписывались. Как и в школе, Наташа предпочла остаться в стороне. Мимоходом узнала некоторых по лицам на мелких монетах аватарок. Андрея узнала из контекста. И вот он пишет.
Dron_Remont: всем классом в токио сити хорошо посидели, отметили
«Dron_Remont печатает…» – оповестил мессенджер.
У него что-то настолько срочное, что он набирает новое сообщение, не дождавшись ответа? Или его аккаунт взломали аферисты и Наташе сейчас упадет просьба одолжить денег…
Dron_Remont: жаль, тебя не было
Ремонт? Что за ремонт? С рабочего аккаунта, что ли?
Наташа оказалась в таком замешательстве от внезапного вторжения прошлого, что ответила на автомате.
Nat97: Привет. Внезапно.
Nat97: Знаю, видела фотки в чате.
Dron_Remont: чего не пришла? работа?
Nat97: Летала в Сочи. На Фестиваль художников.
Dron_Remont: ух ты! Здорово
«Ага… Знал бы ты, какого кринжа я там словила… Но звучит круто, это да. Какого черта надо этому Андрею?»
Dron_Remont: мне бы хотелось тебя видеть
Dron_Remont: может замутим еще одну встречу?
Nat97: Зачем?
Dron_Remont: посидел я там, выпил. на всех посмотрел. и че то такая тоска взяла. настальгия. подумал и чесно говоря захотел прощения попросить
Nat97: Кто старое помянет, тому глаз вон. Знаешь такую поговорку?
Dron_Remont: я правда понял какой был идиот что прочитал при всех твое письмо
Dron_Remont: подожди не посылай меня сразу
Dron_Remont: я не должен был делать такую дичь
Dron_Remont: ноя был малолеткой тупой, прости, ну
Nat97: Забудем, ладно.
Dron_Remont: я понял, до чего сложно быть откравенным и как можно пострадать от своей искринности
Dron_Remont: ладно, я заслуживаю что ты на хрен пошлешь
Dron_Remont: я понял
Nat97: Я никуда не посылаю.
«Я давно простила».
Набрала и тут же стерла. Белое поле неотправленного сообщения с прыгающим курсором представлялось Наташе неким сгустком энергии, который вместе со словами отправляется другому человеку. Если над открытым сообщением сыпать проклятиями, а потом написать жизнерадостный «привет», наверное, человек что-то почувствует. Не объяснит себе, но почувствует точно.
Ничего она не простила.
Так, халтурно присыпала пеплом времени и разными событиями.
И сейчас немыслимо хотелось свернуть беседу, чтобы Андрей остался со своими извинениями на обочине. Было и прошло. Не надо теперь.
Dron_Remont: так чего? встретимся? просто так посидим поговорим
Dron_Remont: интересно как у тебя дела как ты изменилась
Nat97: Нормально у меня дела.
Ни фига у нее не нормально. Плохо. Очень плохо.
Но бывший одноклассник, по которому она страдала с седьмого по девятый, да и потом, после его выходки, тоже, чего скрывать, – однозначно не тот, при ком немедленно хочется вытряхнуть все сокровенное из души, как содержимое сумочки в поисках ключей.
Таким демонстрируют парадный фасад: белые зубы, новое платье, южный загар. Чтобы взглянул и обалдел, взглянул и пожалел сто раз, взглянул и пожелал того, от чего когда-то отказался…
Несбывшееся обладает огромной властью. Во всяком случае, пока не сбудется. Или не обесценится.
Dron_Remont: если че тоя выходной сегодня завтра
Андрей. По сути, она его совсем не знает. Никогда не было у них адекватного общения. Взгляды украдкой на алгебре, красные щеки и проклятое любовное письмо на 14 февраля – не в счет. Это всё глупости. А теперь за столиком кафе, допустим, если они все-таки встретятся, перед нею будет сидеть совершенно посторонний человек. Мужчина. И зачем это? Надо ли?
Слава богу, просьба о встрече не слишком настойчивая. Наташа же отказывать не умеет. Муж отучил. Со всем, что он предлагал, приходилось соглашаться. Ведь если Наташа отказывалась, он убеждал. Долго. Если отказывалась и так, обижался. Не разговаривал с Наташей. Отворачивался к стене. Спустя некоторое время предлагал опять…
Проклятый паттерн отпечатался у Наташи в голове ожогом от раскаленной железки: соглашайся всегда, все равно заставят.
Dron_Remont: мне важно облегчить душу перед тобой
Наташе стало жаль Андрея. И беглый взгляд на статью от Георгия Алексеевича покачнул весы. С невероятнейшим облегчением Наташа закрыла ноутбук. Искупление грехов бывшего одноклассника – нормальный такой повод отложить работу. Достойный.
Она вспорхнула из-за стола. Что бы такое надеть?
Ей стало даже весело: сегодня Андрей совершил для нее поистине рыцарский подвиг – отогнал настырные формулы и гистограммы, налетающие на мозг устрашающей стаей.
Наташа наспех покусала волосы щипцами для завивки. Выбрала платье – воздушное, в мелкий цветочек. С рукавами-фонариками и ремешком на талии. Надев его, поняла, что до рождения Алёши ремешок затягивался до пятой дырочки. А теперь только до второй… Горький вздох. Скрип дверцы шкафа.
Настроение сдулось моментально.
В воображении легкая школьница, выпорхнувшая навстречу импозантному мужчине, мигом трансформировалась в оплывшую домохозяйку. «Собралась поражать и восхищать, ага. Разнесло тебя, дорогуша, невооруженным глазом заметно…»
Когда Андрей открывал свои глаза, будто бы взлетали две черные бабочки. Наташа заметила это в седьмом, на уроке физики. У парней ресницы (точно по какому-то вселенскому закону подлости) без всякой туши, наращивания, накладок нередко бывают на зависть девушкам.
Андрей не думал о том, чтобы нравиться. И нравился. Возможно, потому как раз, что не думал.
Он встретил Наташу у ворот стройки, на которой работал. Прямо в рабочих пыльных штанах, сидящих низко на загорелом животе с дорожкой темных волос, поднимающейся к пупку. С ним было еще два парня. Долговязый, нервный, в очках и выходец из Средней Азии.
– Гриша, Умар. Это Наталия, моя одноклассница. Я сейчас, переоденусь только.
Андрей исчез в недрах строительной бытовки. Девушка на высоких шпильках, в легком платьице, трепещущем на ветру, среди бетонных блоков, труб, щебенки и песка – бабочка на Луне. Длиннорукий Гриша и коричневый Умар рассматривали Наташу голодными глазами.
Не так она представляла себе встречу спустя годы. Ну да ладно. Реальность слишком часто обрушивает ожидания.
– Пойдем шавуху сожрем, – выйдя из бытовки уже в чистых джинсах и яркой рубашке с птицами, удачно оттеняющей его кожу, предложил Андрей. Для Наташи это прозвучало как издевательство. Перспектива смотреть, как едят жирную, сочную, до одури ароматную шаверму три здоровых, отработавших целый день на стройке парня, не представлялась ей приятной. Ведь мерзкий голос в голове непременно скажет: «Хочешь, чтобы твой ремень на тебе вообще не сошелся? Тогда приятного аппетита!»
Наташа надеялась