– Три круга. Слабенькая совсем.
– Оно и видно. У тех, кто хорошо плавает, лактат низкий. Набирается статистика потихоньку.
– Четвертый из группы, принимающей антиоксиданты, – напомнила Любовь Ивановна.
– Ах ты ж, блин, – радость на лице Славика сменилась досадой, – опять выпадение…
– Докторскую-то твою мы когда-нибудь увидим? – спросила Аля.
– Не знаю, – отозвался он, – с темой никак не могу определиться. Наработок достаточно, но из разных областей. Тут кусок, там кусок… Надо и правда что-нибудь из них сляпать… Да все никак не собраться с мыслями. Деньги сами себя не заработают, на второй работе – вечный аврал. Дача сама себя не построит. Ремонт который год уже закончить не можем. Одно приделали, другое отвалилось. Замкнутый круг. Вечно волосы дыбом, а спина в мыле. Какая тут докторская?
– На второй работе сильно больше платят? – уточнила Аля, воспользовавшись тем, что Любовь Ивановна куда-то вышла.
– Побольше. Но там и пока три шкуры не снимут, не слезут. Коммерция, что говорить. Тут я отдыхаю, братцы. А денежка хоть маленькая, но капает.
– Ага, – усмехнулся Демьян, – заработки наши тут как сбор дождевой воды: с неба, но маловато, если желоба нет приличного… Всю жизнь здесь, никуда не рыпаясь, можно отработать только по призванию.
– Вот и я думаю, – Аля мечтательно подняла глаза к потолку, – может, и мне изменить нашему родному институту с какой-нибудь фирмочкой… А то и путешествие хочется, и маникюр…
Славик рассмеялся.
– Давай, давай! А то ты одна у нас тут без трудового адюльтера.
– Наташка же еще, и Ульяна.
– Что? Вы обо мне? – Студентка сюсюкала с крысой, сидящей у нее на коленях, и разговор не слушала.
– Ты ведь у нас на четверть ставки, Уля?
– Да, а что такое? – удивилась девушка.
– Не обидно тебе молодость тут просиживать?
– Ну… надо же где-то работать, – она качнула длинными ресницами, – я и не думала даже… Мне предложили, я согласилась.
– То есть у тебя нет чувства, что это твое призвание и тут твое место? – волнуясь, спросила Наташа.
– Я хотела стать ветеринаром, – призналась Уля.
– Почему тогда в нашу лабораторию пошла?
– Так получилось. – Девушка вздохнула, опуская крысу в бак. – Давай, плыви, плыви, мой хороший.
Наташа распрощалась с коллегами и пошла на четвертый этаж, к мужу. Разговор несколько утешил ее, но и растревожил. Она не одна, оказывается, такая. Далеко не каждый, кто работает в институте, одержим идеями, как Егор, и видит в науке свое призвание. Получается, люди выбирают себе дело по разным случайным причинам куда чаще, чем по внутреннему зову. Только почему других это как будто не беспокоит? Они работают здесь и не собираются вроде ничего менять… Наташа тоже вроде не собирается… Но у нее все несколько сложнее: для Наташи наука не просто работа, потому что надо же где-то работать, не источник манны небесной, не временная пристань на пути к мечте, а жестокий и странный долг, ведь он не может быть ни выплачен, ни прощен, потому что кредитора уже нет на этой земле…
Наташа остановилась перед дверью в лабораторию мужа.
«Почему меня так волнует, что я не на своем месте? Почему я не могу просто расслабиться и сидеть, как они? Откуда это чувство, будто где-то без меня что-то рассеивается, исчезает, умирает и мне нужно туда успеть?»
Эксперимент с плавающими крысами велся в лаборатории без перебоев уже несколько лет. Каждый приходящий сотрудник обязательно вводился в курс дела и приобщался к круговороту истязания и уничтожения маленьких белых зверьков. Наташа впервые задумалась о цели этого эксперимента: ради чего крысы плавают кругами до изнеможения каждый день в течение пяти недель, а потом погибают на гильотине? Ведь никто при ней ни разу об этом не рассуждал вслух: ни Славик, ни Аля, ни Демьян, ни студенты… Даже Любовь Ивановну, казалось, это не особо интересует.
Они все просто делали то, что велел Георгий Алексеевич, априори считая, что у него есть какая-то цель. Хотя бы у него.
Глава 3
Научный руководитель подумал, покивал, что-то про себя высчитывая, и поставил ноготь на календарь – к этому дню Наташа должна была закончить написание обзора литературы по теме диссертации. По мере того как урочный день надвигался на Наташу из будущего, ее тревога усиливалась, но заставить себя сесть за работу не получалось. Снова и снова открывая файл и сохраняя его без изменений, она ругала себя, но быстро прощала, убаюкивая ответственность обещанием, что завтра непременно начнет.
Но назавтра ничего не менялось. Наташа бесконечно придумывала предлоги для отсрочки: надо варить мужу щи, надо помыть кафель в ванной (давно собиралась), надо сходить в магазин (пока погода хорошая), надо вынести мусор, надо позвонить папе (напоминание на телефоне, чтобы звонить хотя бы раз в неделю, уже пищало, папе одиноко) и т. д. Кажется, это называется прокрастинация.
Когда до срока осталось меньше двух недель, Наташа окончательно решила взять себя в руки. Она разделила весь объем работы на количество дней. Георгий Алексеевич ждал от нее пятьдесят страниц текста. Получалось, чтобы успеть к сроку, каждый день ей надо было писать пять страниц. Неприятно, но терпимо. Пять страниц пугают существенно меньше, чем пятьдесят, – легче начать…
В третий раз за утро заварив себе крепкий чай, Наташа наконец принялась за работу.
Пять страниц случайного текста из головы написать очень просто. Пять страниц хорошего текста – сложно. Пять страниц научного, если в теме глубоко разбираться не хочется, – нереально, не прибегая к помощи информационной свалки.
Первым делом Наташа скачала несколько диссертаций на похожие темы.
Чтобы обойти систему «Антиплагиат», мало просто переставлять слова в предложениях местами, как это делают обычно студенты в последнюю ночь перед сдачей курсача. Требуется более глубокая переработка: каждую фразу нужно переформулировать таким образом, чтобы сохранился только смысл. По возможности, главные предложения превратить в придаточные и наоборот, слова заменить синонимами, а если синонима нет в природе, поставить слово в другой падеж…
С обычным текстом сделать подобное несложно.
Девушка в красном платье спускается с горы.
Девица в алом наряде сходит вниз с кручи.
Но с научным текстом возникает проблема: необходимо иметь четкое понимание, где гора, где платье, а где девушка…
Ссылки из чужих работ Наташа просматривала, бегло оценивала их родство со своей темой и иногда пускала в дело, скрупулезно снабжая номерами, встраивающимися в нумерацию файла.
Безмолвная река неизвестных имен текла перед нею: вот Шмидт, немец, наверное, Ли – китаец, японец Сакамото; она расставляла точки, тире, запятые, чтобы было как надо невозмутимому слепому оку ГОСТ Р