Я смотрела на тенистую узкую долину и думала, какой же окажется эта загадочная Хранительница. Я представляла её себе старой-старой, горбатой, с длинными седыми волосами, в коричневом мешковатом платье и с вороной на плече – в общем, примерно такой, как ведьма в сказке «Гензель и Гретель». Хранительница тоже жила в лесу совсем одна. При мысли о скорой встрече с Хранительницей по спине у меня побежали мурашки. Как же хорошо, что я сейчас не одна, иначе бы просто утонула в своём страхе. Я крепче прижалась к Милану.
– Будем надеяться, что Люсия хотя бы дома, – заметила Селия.
Аурелия сняла солнцезащитные очки и, вскинув брови, уставилась на подругу:
– Ты же хотела ей позвонить и предупредить, что мы придём, разве нет?
– Я пыталась, да, – спокойно ответила Селия. – Но у меня только номер её стационарного телефона, и я ей не дозвонилась. А автоответчика у неё нет. Но куда, по-твоему, Люсия может исчезнуть? По выходным она обычно бродит недалеко от хижины, собирая лекарственные травы. Так что мы с ней не разминёмся, не переживай.
Ага, значит, Хранительница вдобавок ко всему прочему ещё и травница. Наверное, по углам её хижины развешаны засушенные растения, а в медном котелке над огнём кипит целебный травяной чай.
– Осторожнее! – вдруг воскликнула Аурелия. – Отсюда влево и вверх. Сразу за этим выступом в форме носа надо повернуть.
Селия резко затормозила, и нас бросило вперёд, а она сумела вырулить на грунтовую дорогу, которая ответвлялась от основной и терялась между деревьями.
Мама прижала руку ко рту и тихо застонала: она терпеть не могла езду на автомобиле на большой скорости. Селии же теперь приходилось ехать очень медленно, потому что узенькая грунтовая дорожка, ведущая вверх, в гору, извивалась точно змейка. С одной стороны дороги склон резко уходил вниз, с другой – круто поднимался вверх. В открытые окна я вдыхала смолистый аромат деревьев и слышала, как скрипят под шинами мелкие камешки.
– Надеюсь, эта машинка сможет заехать на гору, – прошептал Милан мне в ухо.
Мама улыбнулась и подмигнула ему.
– Я тоже на это очень надеюсь, – шепнула она.
– А уж я-то как надеюсь, что мы не свалимся в пропасть, – пробурчала я негромко, не понимая, чему так радуется мама.
– А-а-а! – вдруг пронзительно закричали Селия и Аурелия, и мы в ужасе вжались в сиденья.
Я успела заметить, как прямо перед автомобилем в небо взмыла огромная птица и, хлопая крыльями, скрылась за верхушками деревьев.
– Это был Зорро? – спросила Аурелия.
Селия только пожала плечами – Или сама Люсия.
– Но это ведь не аваност, правда же? – встревожился Милан.
– Нет, это всего лишь филин, – ответила мама.
– Его ещё называют королём ночи, – добавила Аурелия.
– Зорро? – тихонько пробормотала я. Одно только это имя заставляло меня чувствовать себя неуютно.
Прежде чем кто-либо в автомобиле решил ответить на мой негромкий вопрос, густой лес вдруг стал светлее, и грунтовая дорога вывела нас на полукруглую полянку. По правую руку не было никаких деревьев, и открывался вид на горные вершины и саму долину. На склоне холма, слева от маленькой лужайки, стояла бревенчатая хижина – казалось, будто она приклеена к холму, как орлиное гнездо к скале. Сложенная из толстых брёвен выглядела она вполне надёжной. Из каменной трубы поднимался дымок.
– Она точно дома, – уверенно заявила Селия. Но показывала она при этом не на трубу, а на ярко-красный новёхонький с виду внедорожный мотоцикл, стоящий у стены хижины.
– А? – пробормотала я изумлённо, потому что современный байк совершенно не вписывался в общую картину. Но поскольку остальные в этот момент как раз выбирались из автомобиля, на меня никто не обратил внимания. Может, ещё и потому, что я не выразила свою мысль до конца. Как бы то ни было, я тоже поспешила вылезти из машины. Мама помогала выйти Селии, протянув ей её палку, а мы с Миланом хлопотали около Аурелии, которая сначала вытянула из салона больную ногу и лишь затем поднялась с сиденья при помощи костылей.
– Уф! – выдохнула она, когда наконец, слегка пошатываясь, встала в полный рост и огляделась. – Как же давно я тут не была. Но ничего не изменилось. Кроме разве что этого чудовища, – и Аурелия кивнула на большую антенну справа от хижины, которая тоже смотрелась здесь как что-то инородное.
– Классная штука, – заметил Милан. – Кажется, нас ожидает радушный приём. Пусть и на самом дне долины.
Я покосилась на хижину – она почти сливалась с пейзажем, поскольку практически вся была окружена кустами, папоротником и плющом, и очертаний домика было не различить. Я всё ждала, что сейчас деревянная дверь откроется – и на пороге появится суровая древняя Хранительница с вороной на плече, крайне недовольная, что её потревожили. Но пока тишину изредка нарушали лишь отдельные птичьи крики.
Вдруг, хлопая крыльями и с треском ломая еловые ветки, из лесу вылетела большая птица и уселась на конёк крыши бревенчатой хижины. Только когда она сложила крылья и уставилась на нас своими круглыми глазами, я по торчащим «ушам» в перьях поняла, что это филин. Он несколько раз моргнул, а потом повернул голову в сторону леса.
– Доброго дня тебе, Аурелия Певчая, – раздавшийся голос заставил и меня посмотреть в том же направлении.
Все остальные тоже оглянулись. Там, в тени леса, между тёмными елями угадывался женский силуэт. Я прищурилась, чтобы разглядеть её получше, но в этот момент женщина сделала два шага вперёд и остановилась у края поляны, теперь хорошо видимая.
2. Цена слишком высока
При виде этой женщины у меня отвисла челюсть. А она спокойно продолжила:
– Добрый день, Селия Лебедь-Чёрная. Здравствуй, Ава Среброкрылая.
Затем её взгляд задержался на мне. Она медленно направилась в мою сторону – даже не шла, а скользила! – и остановилась на расстоянии вытянутой руки. В свете раннего солнышка её глаза казались почти жёлтыми, как начищенный до блеска янтарь. Я с трудом сглотнула, ёжась под этим пристальным взглядом.
Передо мной стояла та самая Хранительница Хроник, это было ясно. Но её внешность меня смущала. Да эта женщина совсем не намного старше моей мамы!.. На ней был джинсовый комбинезон и ярко-красные кроссовки. Длинные каштановые волосы свободно падали на плечи. Крутая и современная, совсем не похожая на хитрую колдунью, которую рисовало моё воображение.