— Я — Гекуба. Мать твоего господина и повелителя.
Она выдержала паузу, давая словам осесть в сознании. Ледяной взгляд скользнул по жемчугам на парче, но не задержался.
— Ты находишься в Сердце Горы, дворце Князя-Дракона. Тебя доставили сюда для одной-единственной цели. Все, что было до этого, больше не имеет значения. Прошлая жизнь, привязанности — все это прах.
Гекуба шагнула ближе, и от нее повеяло холодом.
— Твоя задача — родить наследника. Сына. В этом твое предназначение и твоя ценность.
Она снова замолчала, изучая лицо девушки, выискивая признаки слабости или неповиновения.
— Во дворце есть другие женщины — наложницы. Они здесь для утех и временного развлечения, их участь — быть сменяемыми. Но ты — жена. Третья. Это дает статус и налагает ответственность. Старшие жены не оправдали ожиданий, их время уходит. Твое — начинается. Не упусти его.
В голосе Гекубы не слышалось угрозы, но не было и поддержки.
— Ты будешь делать все, что потребуют. Соблюдать правила, учиться и ждать, когда господин соизволит призвать тебя. Твое тело, мысли и твое лоно отныне принадлежат ему. Поняла?
Она не спрашивала — требовала подтверждения. Венетия, парализованная страхом и подавленная этой женщиной, смогла лишь кивнуть, чувствуя ком в горле.
Гекуба слегка наклонила голову — жест скорее снисходительный, чем одобрительный.
— Хорошо. С сегодняшнего дня начнется твое обучение. Но запомни: здесь ценят только результат. Ты здесь, чтобы родить сына. Все остальное — декорации. Не опозорь выбор моего сына. И не опозорь меня.
С этими словами она развернулась, и черный силуэт поплыл к выходу, растворяясь в полумраке так же бесшумно, как появился. После нее в воздухе повисло ледяное эхо слов, а Венетия осталась стоять, ощущая тяжесть парчи и еще более тяжкое бремя ожиданий. Она была не просто пленницей — она была инвестицией. И провал, как дала понять Гекуба, будет стоить ей дороже, чем просто жизнь.
Вслед за матерью дракона вошли уже другие безмолвные служанки. Одним взглядом они дали понять, что нужно следовать за ними. Венетию повели не через огромную арку с видом на бездну, а вглубь апартаментов, через неприметную низкую дверь.
Она оказалась в небольшой уютной столовой. Здесь тоже царило богатство, но иного рода — не подавляющее, а подчеркивающее комфорт. Стол из темного полированного дерева ломился от еды, хотя накрыт был на одну персону.
Венетия никогда не видела такого изобилия. На серебряном блюде лежала запеченная целиком птица с золотистой корочкой, размером с лебедя, но незнакомого вида. Рядом дымилось рагу, где в густом соусе тонули куски нежного мяса, пахнущие травами и вином. В хрустальных вазах громоздились фрукты: алые ягоды, похожие на сердца, бархатистые персики, странные колючие шары с полупрозрачной мякотью. Устрицы на льду, розовая икра, тончайшие ломтики вяленого мяса, свежий хлеб и десятки сортов сыра.
Гекуба, стоявшая у камина, где весело трещали поленья, наблюдала тем же оценивающим взглядом.
— Ешь, — приказала она. — Тебе нужны силы.
Венетия робко опустилась на стул. Служанка наполнила кубок густым темным вином, пахнущим сливами и дубом, другая положила на тарелку кусок птицы. Мясо таяло во рту, но вкуса девушка почти не чувствовала. Еда была лишь еще одним доказательством того, в каком чужом мире она оказалась.
— Все, что ты видишь, — голос Гекубы звучал как лекция, — дань. Птица — с жарких южных равнин, за месяц пути отсюда. Вино — с западных долин, где солнце ласкает виноградники девять месяцев в году. Фрукты — с восточных террасных садов, орошаемых водами ледников. Каждый город, каждое поселение в пределах видимости с вершины этой горы платит дань. Золотом, скотом, урожаем. И лучшими продуктами.
Она подошла к столу и тонким пальцем указала на небольшую плетеную корзинку в стороне.
— А это ты, наверно, узнаешь.
В голосе прозвучала тень чего-то неопределимого. Венетия посмотрела: в корзинке лежали знакомые грубоватые лепешки с тмином, а рядом стоял глиняный горшочек с белым рассыпчатым сыром.
Дыхание перехватило. Это был трегорский сыр — тот самый, что делали только в одной высокогорной долине рядом с домом. И лепешки, которые пекли по утрам в дворцовой пекарне, с ни с чем не сравнимым вкусом дымка от ольховых дров.
После трапезы, оставившей во рту горький привкус унижения, Гекуба жестом велела следовать за собой. Они вышли из уютной столовой обратно в гигантские покои, но на этот раз хозяйка направилась к одной из стен, где за мозаичным узором скрывалась неприметная дверь.
Венетия оказалась в длинной, уходящей в разные стороны галерее. Размеры зала были столь грандиозны, что противоположный конец тонул в сумраке. Сводчатый потолок терялся в вышине, и с него свисали знамена из выцветшего шелка с незнакомыми символами. Стены покрывали фрески — не идиллические пейзажи, а изображения драконов. Одни походили на того, что принес ее сюда — золотые и могучие. Другие — серебристые, с пламенем цвета луны; третьи — цвета вороненой стали, с глазами, словно раскаленные угли. Чудовища сражались, летели над горящими городами, восседали на тронах из костей и камня. Фрески казались древними, краски потускнели, но мощь и ярость, исходящие от изображений, оставались пугающе живыми.
— Предки, — сухо прокомментировала Гекуба, проследив за взглядом гостьи. — Основатели династии. Их кровь течет в моем сыне. Их сила. Их воля.
Галерея вывела их в крытую колоннаду, окружавшую внутренний сад. Здесь Венетия снова замерла в изумлении. Под сводами из светящегося камня, в воздухе, напоенном влажным теплом, благоухали растения, которые удивительно было встретить на такой высоте. Деревья с листьями-опахалами, лианы, усыпанные фиолетовыми цветами с тяжелым, пьянящим ароматом, кусты с рубиновыми ягодами. В центре бил фонтан; вода в чаше была теплой, и над ней поднимался легкий пар.
— Тепло Сердца Горы, — пояснила Гекуба, не останавливаясь. — Оно дает жизнь дворцу. И этим садам. Без него здесь был бы лишь лед и смерть.
Она говорила о магии буднично, как о погоде. Венетия заметила, что некоторые растения подернуты легкой дымкой инея, а их листья отливают металлом — они росли прямо из камня, без земли.
Миновав сад, они оказались перед огромной бронзовой дверью, покрытой сложной чеканкой. Створки были закрыты, но от них веяло таким древним холодом, что девушка почувствовала озноб даже сквозь парчу. По бокам на постаментах лежали два огромных черепа, явно не человеческих, с длинными челюстями и пустыми глазницами, в которых мерцал тот же фосфоресцирующий свет, что и в