Она уже влезла в свои босоножки, но я урезонила девчонку:
— Рита, ты хоть платье уличное надень. Неужели пойдешь в домашнем халате?
— А вы пойдете? — каким-то необычным низким голосом обратилась соседка к нам всем, при этом не сводя глаз с Вадима. Еще бы, такого красавца увидела!
— Мы не пойдем, — резко бросила Тонька и схватила Вадима под руку, — у нас своих дел полно.
Опасливо оглядываясь, она увела супруга на кухню, а я посмотрела на часы:
— Я тоже не могу, скоро Дима придет со службы. Но ты взрослый человек, присмотришь за нашей Риткой. Надеюсь, она в толпе не потеряется.
— Что ты, я ее от себя никуда не отпущу, — испуганно захлопала глазами Нина, а сама вытягивала шею в сторону кухни, где скрылся Вадим.
Ритка вернулась из своей комнаты в ситцевом голубом платьице и теперь с законным правом застегнула на ногах босоножки.
— Мама, а ты что, не идешь? — спросила она.
— Идите сами. Только смотри там, не потеряйся. Слушайся тетю Нину, хорошо?
— Хорошо, — послышался возглас уже из подъезда.
Мы опять сели за кухонный стол.
— Как же хорошо в Москве! — простонала Тонька. — Ну все события здесь! Там, на родине, только из газет да телевизора все узнаешь. А тут все новости из первых уст.
— Однако почему-то ты не захотела пойти, — с упреком молвил Вадим.
Тонька сердито на него зыркнула и открыла рот, чтобы что-то сказать.
Но тут заскрежетали ключи в замке, дверь хлопнула, и в прихожей появился Дима.
— О-о, привет! — помахал ему Вадим. — Ты уже со службы?
— Да, — Дима помахал в ответ и отправился в ванную.
— Дима, мы уже поужинали, — вскочила Тонька, — так что не помешаем.
— Да успокойтесь, никому вы не мешаете, — послушался его голос из ванной.
И все же гости деликатно переместились в зал, а мы с Димой сели вдвоем на кухне.
— Вадим нашел работу землекопом, а Тонька медсестрой в школе, — сообщила я безрадостно, — только жить они собираются у нас. До тех пор, пока им на работе квартиру не дадут.
Рука Димы, тянущаяся к хлебнице, заметно дрогнула. Может, даже от одного моего отчаянного взгляда.
— И когда им, интересно, дадут квартиру?
— Не знаю, — у меня нервы были уже на пределе, я всхлипнула, — Тонька вообще устроилась полулегально, по чужим документам. Понятно, что от школы ей никто ничего не даст. А Вадим рассчитывает получить жилплощадь быстро. Хотя я очень сомневаюсь, что он долго выдержит землекопом. Его однажды из водителей перевели в слесаря за пьянку, и то такая трагедия была. Чуть руки на себя не наложил. А тут землекопом.
Я тяжело вздохнула.
— Не мотай себе нервы из-за них, — Дима накрыл мою руку своей ладонью, а мне еще больше захотелось разреветься, — что-нибудь придумаем. Успокойся.
— Но что? — мой голос прозвучал как очередной всхлип. — Что мы можем придумать?
— Для начала успокойся, — повторил Дима и вдруг устало откинулся на стуле, — блин, мне еще в командировку ехать, черт бы ее побрал!
— Опять? — совсем уж расстроилась я. — А что за командировка, куда? И на сколько?
— Не то, чтобы командировка, — ответил он задумчиво, — надо сопровождать Федора Дмитриевича на охоту.
— На охоту?
Ко всякого рода проверкам я уже начала привыкать. Устиновский обожал ни с того, ни с сего, без всякого предупреждения, полететь в какую-нибудь часть со своей свитой и устроить там знатный шмон. А охота — что-то новенькое и непонятное.
— Да, в Белоруссию, в Беловежскую пущу.
— Неужели там разрешают охотиться? — не могла я поверить своим ушам.
— А почему нет? Брежнев со своей командой часто туда ездили. Вот и Федор Дмитриевич решил по старой памяти туда наведаться, так сказать, тряхнуть стариной.
— И когда же отъезд?
— Да скоро совсем. Зверяко вот вернется из Ленинграда…
— А он что, в Ленинграде? — я вспомнила утренний разговор с Ольгой. Неужели Зверяко и правда катается на все концерты Песневой?
— Пока нет, завтра выезжает. Да он всего на пару дней туда по делам. А потом сразу вылетаем в Минск. А оттуда поездом до Пружан. В Пружанах нас встретят на автомобилях и отвезут в Вискули.
— Господи, ты как такие названия мудреные запомнил? — рассмеялась я, чувствуя, как нервы потихоньку приходят в порядок.
— Знала бы ты, сколько раз я про это слышал от Федора Дмитриевича! Там, кстати, не только охота будет, но и рыбалка.
— Тебе надо будет что-то с собой брать?
— Нет, там все необходимое выдадут.
— Здорово, — я даже испытала нечто, напоминающее зависть, — а я ни разу не была в Беловежской пуще.
Пару минут мы с Димой смотрели друг на друга.
— Ладно, спрошу насчет вас, — наконец пообещал он, — может, и разрешат вместе с семьей поехать.
— Ой! — подпрыгнула я на стуле. — Это было бы…
Я хотела сказать, что это было бы здорово, но внезапно вспомнила про напасть в виде наших долгосрочных гостей, и опять сникла.
— Опять про них подумала, — покачал головой Дима.
— Ну да. Понимаешь, это проблема, и ее надо как-то решать. Вадим говорит, что максимум лет через пять он получит квартиру на своей стройке. А я слышала, что люди и по пятнадцать, и по двадцать пять лет стоят на очереди. Опять же, хватит ли у него терпения пахать землекопом? То есть, понимаешь, ни в чем нет никакой уверенности. Им могут и вообще не дать никакую квартиру.
— Могут и не дать, — согласно кивнул Дима, — увидят, что у нас живут, значит, не нуждаются! Скажут, вон люди в общаге ютятся, им нужнее. А вы и так перебьетесь.
— Ох! — простонала я. — Да даже если предположить самое лучшее, даже если представить, что лет через пять все же дадут. Ты представляешь себе такое — ближайшие пять лет жить тут одним колхозом?
— Да уж, — Дима на секунду прикрыл глаза, — такое только в кошмарном сне если увидишь.
Я опасливо взглянула на дверь. Вдруг кто услышит, о чем мы тут советуемся? Вот неудобно-то будет! Но нет, из зала доносились звуки