— Дима, ты извини, — заговорила я, напившись чаю, — что так получилось. Я понимаю, Вадим со своей Тонькой ни мне, ни тебе здесь не нужны…
— Ой, да ладно, — поспешно вскинул он руку, давая понять, что нечего тут извиняться.
— Конечно, первым моим желанием было прогнать их к чертовой матери, — продолжала я, — но я не успела. Прибежала Ритка: «Папа, родненький! Проходи!». Ну как я могла? Сам понимаешь. Ольга говорит, мол, нечего, потакать капризам девчонки, и дети таких жертв не ценят. Но Ритка же у нас не такая, сам знаешь. Она не выпрашивает себе подарков, не устраивает истерики. Она никогда не добивается своего капризами. Ну нет у нее такого!
— Да, — кивнул Дима, — даже книжки свои любимые никогда не выпрашивает.
— Вот-вот, я тоже заметила. У нее единственная слабость — любит своего папу. По-моему, это единственное, из-за чего она способна расстроиться. И то не всегда. Я же как хотела — сказать ей, что Вадим ушел в долгий рейс, а там видно будет.
— Да я понял, — снисходительно улыбнулся Дима, — ты думала, проблема как-нибудь сама утрясется.
— Да, но получилось как получилось. Проблема никуда не делась, наоборот, сама нас нашла.
— А в чем проблема-то? — не понял Дима. — Они же в отпуск приехали? Ну, побудут пару недель и уедут. Что ты так паникуешь?
— Если бы, — смущенно произнесла я, — они намереваются устроиться в Москве навсегда.
И я вкратце рассказала, как Вадим со своей женой приехали в аэропорт, и та закатила скандал. Как Вадим предложил поселиться хотя бы в Подмосковье, если уж в Москве не выйдет, но Тонька сказала решительное «нет».
Теперь уже рассеянный взгляд Димы переместился с обозревания красивых окрестностей с высоты нашего десятого этажа на меня. И мигом стал серьезным.
— А как же они здесь устроятся? Они думают, это так просто?
— Да, — возмущенно пожала я плечами, — ты бы послушал, какие они планы строят! Уже думают, где они в своей московской квартире телевизор поставят, а где чайник. И как к ним переедут Тонькины сыновья.
— А сколько у нее сыновей?
— Двое, одному вроде пятнадцать лет, другому тринадцать.
Дима удивленно хмыкнул:
— Бесстрашные они люди! И ей, как женщине, не страшно все бросить, потерять, сорваться с места? Детям менять школу придется, терять друзей.
— Я тоже этот вопрос задавала. Она говорит, что не раз так переезжала. То в одной деревне работала, то в другой. И каждый раз приходилось все бросать. Мобильная, в общем, женщина.
— Но то деревни недалеко друг от друга! И совсем другое дело — переехать за десять тысяч километров. А дети что же, каждый раз с ней переезжали?
— Нет, они все это время жили с ее матерью в родной деревне.
— Уж им-то точно переезд не нужен, — задумчиво сказал Дима.
— Она почему-то уперлась, хочу в Москву, и все тут! Понимаешь, если бы не Ритка с ее ненормальной любовью к отцу, я бы им сразу сказала, чтобы разворачивались и ехали туда, откуда приехали. Но она теперь надеется, что папа будет жить где-то рядом.
Господи, зачем я все это говорю? «Как еще твой на это посмотрит», — всплыло в памяти предупреждение подруги. А вдруг он и впрямь подумает, что ему не нужны проблемы моей дочери? Вдруг это станет какой-то точкой невозврата? Вон задумался как. Мужчины же в принципе не терпят чужих проблем. И что тогда?
— А у них есть какой-то план действий? — вдруг поинтересовался Дима. — Что они думают предпринять?
— Как я поняла, истерика в аэропорту была для Вадима неожиданностью, — озадаченно проговорила я, — стало быть, у него конкретного плана точно не было. А вот Тонька. Вряд ли это получилось спонтанно.
— Ну почему, могло и ее накрыть неожиданно. Каждый день, говоришь, в Москву из санатория ездили?
— Да, и это целых три недели. Много где побывали, много чего обошли здесь. По-видимому, она за это время привыкла, ей стало казаться, что она всю жизнь только здесь и жила. А потом, в аэропорту, ей показалось, будто она из родного города уезжает, вот и накрыло. Неожиданно. Как я поняла, реального плана у них обоих нету.
— Ну, я тоже так понял, — кивнул Дима, — и раз ноги их привели к нам, значит, на нас они и рассчитывают.
— А ты знаешь, Вадим так и сказал: «Мы сразу к тебе, больше не к кому тут обратиться».
— Да, — тяжело вздохнул Дима, — даже не представляю…
— Ну, они стали говорить, что завтра же пойдут искать работу. Вадим надеется шофером устроиться, а Тонька медиком.
— На работу без прописки, скорее всего, их никуда не возьмут. Но предположим, прям крупно повезет и они устроятся. Тогда где они жить собираются?
— Ой, не знаю, — мне, честно говоря, впору было за голову хвататься, — я ходила к Ольге, она говорит, в Москве иногородние могут только лимитчиками устроиться. То есть на самые тяжелые работы.
— А, слышал про такое, — оживился Дима и тут же взгляд его потух, — но нет, не подойдет им такое. Там же предложат грузчиком каким-нибудь за копейки работать. Мне как рассказывали, половина этих лимитчиков в первый же год уезжает домой.
— Да ты что? Такие условия, что ли, невообразимые?
— Ну конечно. Живешь в бараке каком-нибудь в самом неблагополучном районе, работаешь как за растрату. Представь, стоять эдаким роботом за станком. А еще там многие ломаются, пить начинают от непосильной работы. А за пьянку и прогулы их, естественно, выгоняют с работы и с общаги. А кстати, Вадиму с Тонькой могут даже отдельную комнату не дать, хоть и семейные. Будут жить с десятью соседями. Не вариант это, — покачал Дима головой.
— Но кто-то же из этих лимитчиков устраивается, — пожала я плечами, — кто-то даже квартиру получает, лет через десять.
— Кому-то да, удается, — не стал спорить Дима, — девчонки-лимитчицы, так те замуж за москвичей выходят. Но опять же, если повезет.
— Кстати, — вспомнила я, — Ольга говорит, фиктивный брак можно оформить, а через него прописку получить. Но