Он выдал негромкий хрип и отвернулся к окну. Замолчал. Я тоже молчал. Не торопил. Ждал, когда он сам продолжит разговор.
— А мне куда идти-то теперь? — наконец выдал он. — Мне бабки нужны. А тут сейчас кипиш такой, как бы перо в бочину не словить. У меня сейчас вообще ни телефона, ничего…
— Чё ж ты у Макара телефон не взял?
— Чтоб меня пробили сразу? Короче, Краснов, давай придумывай, чё мне делать. Тебе эти лишние проблемы тоже не нужны. То, что мы оба знаем, что чемодан у тебя, подтверждает мои слова.
— Но это ты говоришь, — усмехнулся я. — Это твой бред.
— Ты хорош, гнать! — занервничал он. — Из-за тебя я влип. По-человечески ты должен понимать? Я-то вообще ни при делах во всей этой канители.
— По-человечески? — засмеялся я. — Ну надо же. Прессовать-то меня тоже по-человечески было?
— Ну ты сравнил, в натуре, жопу с пальцем. Одно дело пугануть школяра, а другое дело подстава, по которой мало что башку отвинтят, так ещё всю шкуру спустят и на полосы изрежут.
— Ладно, Вадим Андреевич, дядька, ты неплохой. Возможно. Подумать надо, что с тобой делать теперь. Пока ответа у меня нет. Поэтому… Короче, поживёшь в Черновке несколько дней, пока я не решу.
— Имей в виду, — сурово проговорил он, — ты мне должен за это всё не сто рублей. Я же знаю, какие там бабки.
— Где бабки? — удивился я. — Если знаешь, пойди да возьми. Я-то тебе зачем?
— Сука!!! — заголосил он, и я понял, что держался он из последних сил, и нервишки могли сдать в любой момент.
— Говорю же, подумаю, что с тобой делать. Жди. Через полчаса выйду и поедем.
— Сука, а если ты меня сдашь кому?
— Кому тебя сдать-то? Ментам что ли? Сказать, что человек тебя приютил, а ты его замочил? Что ты с ним сделал-то?
— Да пошёл ты…
— Ладно, сиди короче, жди. Сдавать не буду.
Я вышел из машины и зашёл в подъезд. Чемодан стоял внизу.
— Настя, ты здесь? — спросил я.
— Здесь, здесь.
Она торчала у окна между первым и вторым этажом. Я подхватил её чемодан и пошёл по лестнице. В подъезде было тепло, сухо. Пахло домом. Как будто это и был мой настоящий дом. Как бы странно это ни было, я действительно чувствовал связь с этим местом, возникшую за каких-то пару месяцев.
— А кто это был? — насупившись, спросила Настя.
— Где?
— В машине…
— Дедушка Мороз. Рановато появился, да?
— Нет, правда, Серёж, это кто?
— Ну… знакомый один.
— Он бандит?
— Почему бандит? Он охранник в частной фирме.
— Ну, он же в твою машину залез, значит бандит, — сказала она.
— Ну ты даёшь, мисс Марпл. Я ему ключ дал.
— Нет, правда. Я ведь волнуюсь за тебя.
— Я разве дал тебе повод? — удивился я.
— Конечно, — пожала она плечами. — То обыск, то предметы какие-то, то тёмные личности. Да вообще всё вот это. Машина, деньги.
— Настя!
— Скажи, ты влип в какую-то плохую историю?
— Да нет, я влип в отличную историю! В очень даже распрекрасную!
— Вечно твои шуточки, когда вопросы серьёзные. Я и так ни о чём тебя не спрашиваю, хотя всё вижу.
— Ну и молодец, потому что бывают вопросы, на которые не существует ответов. А бывает взаимопонимание, которое не требует вопросов. Ты хочешь знать, чем я занимаюсь? Ладно, я тебе скажу.
Она прищурилась.
— Политикой, — сказал я и улыбнулся.
— Чего? — округлила она глаза.
— А политика — это грязное дело. Представляешь, все политики, даже которые борются за лучшую жизнь, за интересы людей — все они… Ну, в общем, так или иначе совершают плохие поступки. Вот такой парадокс. Но, кстати, только не я.
— Ну, не хочешь говорить, — махнула она рукой, — не надо. Я ведь помочь хочу.
— Я тебе сказал гораздо больше, чем мог, поверь мне. А ты и так отлично помогаешь.
— Ладно, пошли, — вздохнула она. — А то мне уже мама писала. Где ты, да где ты? Паника началась.
Я дотащил чемодан до её квартиры. Дожидаться, пока она зайдёт, не стал, помахал рукой двери Соломки, предполагая, что он палит в глазок. Думаю, он видел мою беседу с Усами. Вряд ли он его, конечно, опознал, но факт остался фактом. Что-то он видел.
Я спустился и зашёл домой.
— Серёжка! — вскликнула мама. — Ну наконец-то! Я уж думаю, где ты есть?
— А вот и я! — улыбнулся я. — Привет!
Она подбежала, обняла, поцеловала меня, обдав чувством дома и запахом уюта. Уюта и сырников. И, сказать по правде, у меня защемило как-то сердце, будто я действительно все семнадцать лет своей жизни провёл, окружённый любовью этой женщины.
— Смотри, я тебе гостинцы привезла с Алтая. Мёд, а здесь чай душистый, ты не представляешь, насколько. Чабрец просто потрясающий. Давай, мой скорее руки, я сырников напекла.
— Я уже понял, запах стоит такой, что я уже два раза свой язык проглотил.
Мама засмеялась.
— Стой, стой, — сказал я. — Я же тебе тоже привёз гостинцы. Правда не алтайские, а московские. И даже немножко французские.
— Какие ещё французские?
— Ну, я так, по старинке, как скуф, — засмеялся я.
— Какой ещё скуф?
— Ну это дед такой древний. Дед, сто лет в обед. Это духи, самые модные, если верить продавщице.
— Какая прелесть, Серёжа! Вот это да!
— А вот ещё браслетик, смотри. Из натурального аметиста. И вот ещё крем из чёрной икры. Омолаживающий в ноль.
— Да где это ты набрал?
— В аэропорту. В дьюти-фри практически.
— Ну ты даёшь, транжира. Расскажи, что там за командировка-то?
— Да особо рассказывать нечего. Взял пакет с