ХХХ
Когда я пришёл домой, мама уже вернулась. Я только открыл дверь и сразу почувствовал запах уюта, покоя и котлет. А ещё — жареной картошки.
— Серёж, ты? — крикнула мама с кухни и выглянула в коридор.
— Ну а кто ж ещё-то, мамуль! Я, конечно!
— Бедный мальчик мой, — засмеялась она. — Мать-ехидна разъезжает, вечно дома нету, да?
Она подошла, обняла меня.
— Пошли на кухню сразу. У нас Юля в гостях.
— О, Юля Андреевна, здрасьте, — улыбнулся я, зайдя на кухню. — Как поживаете?
— Здравствуй, Серёжа. Хорошо поживаю, спокойно. Никто не беспокоит.
— И не будет, и не будет, — кивнул я.
— Да уж, загадывать не берусь…
— О чём это вы? — удивилась мама.
— Астрологические прогнозы обсуждаем, — усмехнулся я. — Гадали на картах, всё будет прекрасно.
— Поживём — увидим, — вздохнула Юля.
— Хорошо съездила, мам? — спросил я.
— Ты голодный у меня?
— Ну… я бы поел….
— Давай, садись скорее.
— Пахнет вкусно. Просто обалденно.
— Я котлеты сделала на скорую руку.
— Хорошие, хорошие котлеты, вкусные, — кивнула Юля.
— Огурчик бери солёный, — суетилась мама. — Сейчас картошечки положу.
— Ну рассказывай, рассказывай, — попросил я, когда она села за стол.
— Ой, Серёжка, чего рассказывать? Только расстраиваться. Хорошо, конечно, там. Всё понравилось.
— Ну и? Тебе предложили работу?
— Предложили, предложили…
— И как условия? — заинтересовался я.
— И условия отличные, и соцпакет есть, и зарплата чуть ли не вдвое больше, чем я здесь на трёх работах получаю. Ну и отношение к детям там знаешь какое… И, главное, чувствуешь, что действительно помогаешь деткам. Пользу настоящую приносишь.
— Ну, тут ты тоже помогала.
— Ну да, ну да…
— Кстати, из этого центра, — вставила Юля, — специалистов часто переманивают на крутые позиции в разные серьёзные больницы и даже в Москву. У меня знакомая там работала. А сейчас в Москве зам главного врача.
— Серьёзно? — удивился я. — Так это ж огонь, здорово, да, мам? Я считаю, надо соглашаться!
Она вздохнула.
— Ну что? Что такое?
— Да то, что туда не наездишься. Там пять дней в неделю надо находиться. Понимаешь? Там, естественно, дают комнату со всеми удобствами. Такую, как гостиничный номер. С душем, туалетом, разумеется, со столом рабочим и телевизором. Даже мини-кухонка оборудована. Холодильничек маленький, всё миниатюрное. Но там этого и не надо ничего, потому что питание трёхразовое включено, а кормят в столовой очень хорошо. Очень.
— Ну, мам! Шикарно!
— Но я пока ничего не сказала. И вот сейчас смотрю на тебя, а у меня даже, знаешь, сердце запекается.
— Ты чего, мам? — удивлённо воскликнул я.
— Ну что я за мать, если соглашусь бросить родного сына из-за работы и только на выходные приезжать?
— Мам, ну ты даёшь. Ты же видела, я спокойно справился, пока ты на курорте была. Вообще никаких проблем.
— Ой, Серёжка, я так не смогу. У меня на курорте-то этом всё сердце выболело, еле дождалась, когда вернусь.
— Мам, — начал я, — ну вот посуди сама….
В это время раздался звонок в прихожей.
— Иди открой, Серёжа…
Я встал и вышел в прихожую. Это была Настя.
— О, Настя! — улыбнулся я. — Привет!
— Привет! — вздохнула она и грустно посмотрела на меня.
— Ты чего, Насть? Что-то случилось?
— Не знаю, — пожала она плечами.
— Как не знаю? — нахмурился я.
— А у тебя?
— У меня мама приехала. Котлетами кормит. Хочешь котлетку?
— Нет, есть я не хочу.
Она скинула кроссовки и шагнула в мою комнату.
— Я вот спросить у тебя хочу, — хмуро сказала она и притворила дверь. — Серёж, скажи мне, ты с Грошевой что ли замутить решил?
— Ты чего, Настя? — удивился я. — В каком смысле?
— В прямом, — сердито сверкнула она глазами. — Сегодня в чатике «Реально крутые сучки» новость дня: Анорексичка Грошева склеила новоявленного альфача-второгодку Краснова.
— Ты что, состоишь в чате «Реально крутые сучки»? — приподнял я брови.
— Этот вопрос не самый интересный, поверь, — снова вздохнула Настя. — Гораздо интереснее понять, что значит вот это.
Она протянула мне телефон, во весь экран которого красовалась моя фотография. Ну то есть не только моя… Там был запечатлён сегодняшний прощальный поцелуй Грошевой…
Настя подняла глаза и где-то там, в закоулках памяти включился Ободзинский. Эти глаза напротив в калейдоскопе дней…
14. Стамбул город контрастов
Не знаю, насколько у этих «сучек» реально обстояло дело с крутостью, но то, что они были теми ещё стервами, не вызывало никаких сомнений. Вот чего этой Лиле не хватало? Наверное, она не успокоится, пока я её не отделаю хорошенько. В хорошем смысле, конечно. И то успокоится не сразу, а только после того, как расскажет об этом всем на свете, включая реальных и мнимых конкуренток.
— Настя, — спокойно, без волнения и паники сказал я и пожал плечами, — у меня к Аньке Грошевой чисто приятельское отношение. Я просто хочу ей помочь немного, вот и всё. Хотя, не всё, есть ещё дела, связанные с уроками, с физикой там и всё такое.
— Кажется ещё и с биологией, — кивнула Глотова. — На фотке не очень похоже, что вы физикой занимаетесь.
— Настя, тебя тоже можно было бы сфотать так, что ты бы имела бледный вид, пытаясь объяснить, что изображено на снимке. А это просто чмок.
— С язычками, да?
— Тьфу, нафиг.
— Значит у тебя к ней приятельское отношение? — прищурилась Настя.
— Да.
— А ко мной какое?
— К тебе? — задумался я.
Мы стояли посреди комнаты с закрытой дверью и говорили чуть приглушённо, как заговорщики.
— К тебе я испытываю очень нежные, глубокие и кристально чистые… дружеские чувства, — улыбнулся я.
— Даже не знаю, что бы я больше хотела, грязные и низменные приятельские отношения или возвышенную, но чистую дружбу. Потому что, как я вижу, приятельские отношения порой бывают куда приятнее дружеских. Я ведь вообще-то в тебя…
Она запнулась, замолчала, отвернулась и махнула рукой.
— Ай, да что тебе