— Во-первых, это не менты, а фээсбэшники. Они его, я так понял, давно уже вели.
— Почему его вели?
— Из-за убийства, судя по всему, — пожал я плечами. — Он и мне грозил. Пушку в нос совал.
— За что?
— Ну как за что? За то, что я что-то украл у него из дома, из сейфа у Кати. Потом где-то ещё украл какие-то документы. Людей его украл. Ну всякую вот эту шнягу. Вы же знаете, что он на меня вешает. Всё, что вокруг него происходит, — дело рук десятиклассника.
— Ты тут сильно-то не расширяйся. Отвечай на вопросы, а не комментируй.
Зашёл охранник, подал ему квитанцию и мой телефон.
— Где сейчас диктофон? — спросил Давид, посмотрев бумажку. — Ты как вообще посмел записывать, а? Они сейчас это к делу пришьют! Они теперь из-за твоей записи Никитоса по полной раскрутят!
— Во-первых, я не знал, что будет облава. Во-вторых, диктофона у чекистов нет.
— Где он?
— Диктофон я скинул, когда они ворвались.
— Где ты скинул?
— Ну там, на заводе этом.
Он повернулся к телохранителю, который подавал квитанцию.
— Давай, езжай туда. Где ты сбросил свой диктофон?
— В сторону окна кинул, под батареей посмотри, справа от теннисного окна. Он как брелочек был на ключах у меня. Они, когда ключи достали, не обратили внимания.
— Рассказывай пока.
— Давид Георгиевич, знаете что, не буду я вам ничего рассказывать. Запись послушаете — сами всё узнаете. Потому что, честно говоря, я, наверное, больше не хочу с вами сотрудничать.
— Ты что ли будешь решать?
— Ну а кто, вы что ли? Хотел — работал, теперь увольняюсь. Секретов я ваших не знаю, так что живите спокойно.
— Не дерзи старшим, — ответил Давид и поднялся со стула.
Меня снова оставили одного. Собаки. Часа через полтора появилась та же группа товарищей.
— Нашли диктофон? — спросил я.
— Это что ли? — Давид показал брелок, который я оставил ночью в административном здании.
— Это, — подтвердил я.
— Ну, что там записано? Давай, где нажимать?
— Нигде нажимать не надо. Дайте телефон мой.
Давид махнул помощнику. Через пару минут появился мой телефон.
— Вот тут приложение у меня. Подождите. Сейчас аудио закачается.
Прошла пара минут.
— Ну давай уже, что ты тут сиськи жмёшь свои? — не выдержал Давид. — Показывай.
Я включил запись.
— Да похоже у него крыша поехала, — сказала Катя.
— Это Екатерина, на ужине, — пояснил я.
— Что вы будете пить? — раздался голос официантки.
— Подумаем ещё, — ответила Катя.
— Почему ты говоришь, что он с ума сошёл? — спросил я на записи.
— Так у него определённо поехала крыша.
— С чего ты взяла, Кать?
— Во-первых, у него там украли какие-то бумаги. Ну… вообще-то он молодец, конечно. У меня в доме устроил сейф. Я ни сном, ни духом даже не знала, что там тайник. Он в нём что-то важное хранил, какие-то бумаги. Их украли. Но вломились не к нему, а ко мне из-за этих бумаг.
— Может, ещё не из-за бумаг вломились-то? Дом зажиточный, просто хотели разжиться деньжатами.
— Ну да, там вроде и деньги какие-то были, не знаю. Ну короче, меня из-за этого чуть какой-то урод сифилисный не изнасиловал, ты понимаешь? Вот блин, спасибо.
— Но это ещё не признак сумасшествия.
— Это-то не признак сумасшествия, конечно. Но… То, что он считает, что это ты украл…
— Я украл?
— Но это тоже ещё не признак сумасшествия. Обычная паранойя. Но он сказал, — она понизила голос, — что ты Бешеный.
— Это оскорбление, конечно.
— Нет, в том плане, что ты — Сергей Бешметов, его друг по кличке Бешеный, которого убили тридцать лет назад.
— Мне о переселении душ ничего не известно, — усмехнулся я на записи.
— Вот именно. Я ему говорю, мол, ты что, в переселение душ веришь? А он как заорёт, типа, молчи, идиотка, всё из-за тебя, всё из-за баб! Как ты не понимаешь, тупица, это Бешметов! Я говорю, а почему в паспорте у него Краснов написано? А он опять разорался… Чуть не задушил меня. Кошмар вообще какой-то. Он, короче, тебя конкретно Бешметовым называет.
— Ну, может, я ему просто напоминаю его старого друга, — предположил я, — может, поэтому он и взъелся на тебя, что как бы я бужу в нём воспоминания.
— Да какие воспоминания! Он ненавидел этого Серёгу.
— Как ненавидел? Ты же говоришь, друзья были.
— Были, а потом сплыли. И знаешь, почему он мне не разрешал с тобой встречаться?
— Почему?
— Потому что, типа, ну, там такая история была некрасивая. Я от этого Сергея, ну, короче, неважно… Ладно, я поступила не очень хорошо и ушла от него к Никите. Так вот, он не разрешает нам с тобой встречаться, потому что считает, что Бешметов вернулся в твоём облике и хочет теперь всё своё забрать назад. Хочет забрать меня, стало быть. Ты хочешь меня забрать как женщину, да?
Она засмеялась.
— Определились с выбором? — спросила официантка.
— Да, мне, пожалуйста, Примитиво. Из Апулии. Там у вас в меню есть.
— Один бокальчик вам?
— Да, один бокальчик. Не буду много пить.
— Правильно, Катя, молодец. Вообще с этим надо завязывать. Когда там Матвей приезжает?
— Да, послезавтра уже.
— Он что, всё это время с Ангелиной тусовался, что ли?
— А ты что, ей не звонил?
— Нет, я ей не звонил.
— Не знаю я, где он там тусовался. Он мне ничего не рассказывает.
Потом принесли вино и еду. Катя начала рассказывать о сериалах, которые посмотрела Это были отзывы, найденные Мишей в интернете. Он просто вложил их ей в уста. Голос было невозможно отличить от настоящего Катиного. В паре мест мне кольнула слух чуть неверная интонация, но я обратил на это внимание только потому, что хорошо знал, как говорит Катя на самом деле. А Давид Георгиевич, естественно, заметить этого не мог.
И именно для того, чтобы он не мог заподозрить подвоха в речи Никиты, его голос мы сделали возбуждённым. Всё это обтяпал генсек Мишка. Образцы голосов были, оригинальная запись имелась. Весь вечер диктофон