— Ну вот, социальная среда знакомая, можно сказать, — пожал я плечами.
— А зачем мне здесь жить?
— Зачем? — переспросил я, пристально глянув на неё. — Так это ж временно, не постоянно. Чтобы отдохнуть от привычной обстановки, сменить её.
— А Матвей как там один будет?
— Ой, Матвей один не будет, — усмехнулся я.
— Отца сейчас нету.
— Найдутся желающие позаботиться о нём. Да он может и в Москву рвануть. Почему, кстати, вы его не пристроили в какую-нибудь понтовую и неимоверно крутую школу?
— Ай… — она махнула рукой и отвернулась.
Дорога заняла около получаса.
— Вон там море, — ткнула Катя пальцем в стекло, когда мы, проехав большую развязку, свернули на широкий проспект. — Это и есть «Пальма». Видишь, эта дорога идёт по стволу пальмы. Мы только что въехали на этот насыпной остров. Но отсюда пока непонятно.
— Да, непонятно.
— Но на твоём… в твоём отеле, где ты будешь жить, там наверху смотровая площадка находится. Можно будет подняться. Оттуда весь Дубай как на ладони. Очень красиво. Впечатляюще. Но это мы завтра посмотрим, при свете дня. Сейчас бросим вещи в номере, пойдём погуляем, а потом вместе с Женей пойдём ужинать. У неё муж сейчас в отъезде и она с удовольствием посвятит нам время. Она, кстати, заказала уже столик в «Атлантисе». Это копия знаменитого отеля. Как на Багамах.
— А-а-а… — протянул я и засмеялся, — как на Багамах? Да-да, помню-помню…
Она тоже засмеялась.
Вскоре мы прибыли на место. Отель назывался «Сент-Реджис» и представлял собой высоченную стеклянную коробку. Таксист подвёз нас ко входу, и мы зашли в роскошный вестибюль. Да, роскошь и размах, кажется, были здесь обычным делом повсюду.
— А Женькина вилла находится, если идти пешком отсюда, в пятнадцати минутах, — пояснила Катя. — Сейчас в принципе погода не жаркая, так что можно и погулять, да?
— Можно, — сказал я, — но я бы хотел увидеться с твоей подругой раньше, не дожидаясь ужина.
— Зачем? — удивилась Катя.
— Зачем? Сейчас объясню.
Мы подошли к стойке регистрации. Оформление прошло быстро, номер был уже оплачен и был выделен мне заранее. Я получил ключ.
— О, пятидесятый этаж! — воскликнула Катя. — Так можно тебе и на смотровую площадку не ходить, из номера всё увидишь.
— Нет-нет, — с улыбкой и на чистом русском языке сказала девушка на ресепшн, похожая на киргизку. — Из номера будет только в одну сторону вид. Там конечно очень красиво, но наверху на смотровой площадке вы можете осмотреть всё вкруговую. Так что если будет у вас время, я вам обязательно советую туда подняться.
— Спасибо, — сказала Катя. — Видишь, я же говорю, здесь как дома буквально.
Девушка на ресепшн засмеялась.
— Ну пойдём посмотрим, что там за вид у тебя открывается.
Поскольку номер, в котором мне предстояло жить, был известен заранее, я не торопился оказаться в нём. После сюрприза от Чердынцева в груди поселилось чувство лёгкой тревоги, время от времени подпитываемое мышью.
— Катя, давай вон там присядем, — предложил я. — Выпьем сначала кофе, а потом уже поднимемся в номер.
— Ну хорошо, — согласилась она.
Мы прошли вглубь зала и уселись за небольшой красивый столик. Поблизости от нас никого из посетителей не было. Практически моментально перед нами возник вежливый пакистанец в униформе, и мы заказали матча латте на кокосовом молоке для Кати и эспрессо для меня.
— Кать, у меня к тебе серьёзный разговор есть.
— Прям серьёзный? — усмехнулась она. — Ты сейчас что ли хочешь серьёзный разговор завести?
— Да, Катя, хочу сейчас, — с деловым видом кивнул я.
— Ну Серёга, а я-то, наивная, думала, что мы развлекаться будем.
— Будем, Катя, будем, очень качественно и бескомпромиссно, но не сразу. Помнишь, мы с тобой как-то касались темы, что бы ты делала, если бы была богата?
— Если бы да кабы, — усмехнулась она. — Давай по пироженке пройдёмся?
— Да, давай, закажи, что хочешь, — кивнул я, когда наш официант поставил перед Катей красивую, вспененную бело-зелёную массу.
Она попросила что-то причудливое и пакистанец растворился в воздухе.
— Так вот, Кать, на самом деле ты богата.
— Серьёзно? — засмеялась она. — Ну я очень рада. Будь моим гостем.
— Я не шучу, Катя, — сказал я и посмотрел на неё пристальным и долгим взглядом. — Я говорю серьёзно.
Она, поняв мой взгляд, немного опешила, и улыбка медленно сползла с её губ.
— Что это значит?
— Это значит, что Никитос записывал на тебя всё, что добывал, всё, что крал, всё, что отнимал, всё, что отвоёвывал. Он всё записывал на тебя, чтобы на нём ничего не висело и его невозможно было прижать, в случае чего. Он ведь постоянно ждал, что за добром кто-нибудь придёт.
Катя нахмурила брови и, будто не до конца понимая, что я говорю, покачала головой.
— Это охрененные деньги, Кать. Твой бывший супруг богат как Крез. Вернее, не он, а ты.
— Как ты узнал? — тихо спросила она.
— Да какая разница, как я узнал? — усмехнулся я. — Главное, что это так и есть.
Она замолчала, прикусила губу, опустила взгляд на свой замысловатый напиток. Подумала немного и покачала головой.
— Но он мне всё равно ничего не даст, — наконец сказала она.
— Ему конец, Катя.
— В каком смысле? — удивилась она.
— В прямом. Скорее всего он будет сидеть.
— Скорее всего? А если нет?
— У него, к сожалению, выбор не очень большой. Его либо убьют, либо посадят. Я думаю, что его посадят.
— Что ты такое говоришь? — ужаснулась она.
— Угу, — кивнул я, не став уточнять, что, как раз, из-за Катиных богатств.
— Даже если это так, то его дружки, партнёры, подельники… они захотят получить всё это себе.
— Я тебе помогу, Катя, — кивнул я.
— Что? Ты?
— Да, я. Я тебе помогу. Но есть