Кажется, я знала, что мне следует делать. И ничто не могло меня остановить.
*****
Я все же дождалась, когда Лира принесет мне завтрак, косясь на меня с плохо скрываемым любопытством. Может, она пыталась понять, знаю ли я уже, кем является мой муж? Или это играли со мной злую шутку собственные нервы?
Я невозмутимо, как мне казалось, выпила чай, а заодно поинтересовалась, в замке ли граф.
– Нет, миледи, хозяин с раннего утра уехал на охоту, думаю, они вернутся лишь к вечеру.
– Они? – я сделала заинтересованный вид. Впрочем, заинтересована я действительно была: в том, чтобы в замке было как можно меньше внимательных глаз, следящих за мной.
– Да, с графом поехали Терон, Дэймон и Каспиан, – на последнем имени девушка едва-заметно покраснела.
Ах вот оно что! Я улыбнулась, понимая, что, кажется, этот рыжеволосый зеленоглазый красавец пленил сердце моей служанки. Впрочем, я была этому только рада: мне он казался самым симпатичным из всей троицы, не то что вечно мрачный Дэймон или подозрительный Терон-Охотник.
Оставив Лиру прибираться в покоях, я сказала ей, что собираюсь осмотреться в замке и, в общем-то, практически не соврала. Вот только гулять я не собиралась, а направилась в ту самую портретную галерею, которая уже не раз, и не два привлекала мое внимание.
Тяжелая, богато украшенная дверь надежно отрезала любопытных от того, что пряталось за ней, а бронзовая ручка в форме оскаленной морды льва, казалось, предостерегала не делать глупостей. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что я здесь одна, я присела перед ней на колени, изучая замок, и облегченно улыбнулась: он был мне знаком!
В имении, где мы жили, я, за неимением других сверстников, дружила с мальчишками из соседней деревни, пока матушка не прознала об этом. Дружбу, увы, пришлось прекратить, но кое-какими полезными навыками, не свойственными юной леди, я все же успела обзавестись. Например, лазить по деревьям за яблоками – преимущественно, чужими. Ловить рыбу, которую тут же выпускала, не в силах смотреть на то, как серебристое тельце беспомощно бьется в моих ладонях.
А еще… открывать замки. Один из моих приятелей, сын кузнеца, постоянно притаскивал их, и мы по очереди пытались их вскрыть подручными материалами: это было что-то вроде забавы, где выигрывал тот, у кого получалось. Я предпочитала использовать для этого собственные шпильки, вот и сейчас вытащила одну из волос, аккуратно заводя внутрь и прислушиваясь к звукам металла, которого она касалась. Легкий щелчок, и морда льва провернулась, демонстрируя свою капитуляцию: замок был открыт.
Вернув шпильку на место, я поднялась с колен и решительно взялась за бронзовую ручку: ну, была не была!
*****
Галерея встретила меня тишиной. Не той, что бывает обычно в пустых помещениях, а какой-то иной, странной. «Умиротворяющей», – подсказал внутренний голос, и я с любопытством огляделась по сторонам. Это было узкое, вытянутое помещение, не имевшее других источников освещения, кроме светильников, видневшихся далеко впереди, и мешающих видеть, что именно там расположено.
Я же стояла на пороге, на границе света и тьмы, так и не рискнув притворить дверь. Эти долгие метры во тьме, что мне предстояло пройти, откровенно пугали. А еще сердце сжалось вдруг от плохого предчувствия, инстинкты буквально кричали – не ходи туда! Тебе не стоит этого видеть! Какое-то время я колебалась, а потом тряхнула головой. «Ну ты и трусиха, Ами!» – попыталась подбодрить себя и сделала шаг вперед. А потом еще один. И еще.
Дверь осталась за моей спиной, и теперь я шла в кромешной тьме, ведомая лишь ослепительно-ярким светом, бьющим прямо в глаза. Возможно, Талия была права, говоря, что галерея на ремонте. Если я надеялась обнаружить на стенах портреты предков графа Арделиана, то я ошибалась, их здесь попросту не было. Хотя…
Кажется, портрет здесь все же был. Один единственный, висевший в самом конце галереи. Именно рядом с ним располагались светильники, разливавшие вокруг яркий, почти дневной свет. «Магические», – с удивлением констатировала я, глядя на то, как в хрустальных плафонах загадочно мерцают и перекатываются серебристые кристаллы. Такие светильники только начали появляться и стоили целое состояние. Странно, что граф решил повесить их здесь – в месте, где никто не бывает.
Мой взгляд сам собой прикипел к тяжелой раме картины, скрытой белоснежной шелковой тканью. «Похожа на саван», – не к месту подумалось мне. Кажется, сегодня мой внутренний голос был настроен весьма мрачно, но я не винила его. Дрожащей рукой я взялась за тонкую ткань, завороженно наблюдая, как медленно она скользит вниз по полотну картины, являя миру то, что было скрыто под ней . Время, казалось, замедлило свой бег, а потом и вовсе остановилось.
Как и мое сердце, когда я, наконец, увидела, ЧТО было на ней изображено…
*****
«Этого не может быть! Просто не может…» – беззвучно прошептали мои губы, пока я, распахнув глаза, смотрела на… себя.
Девушка, что была изображена на портрете, являлась моей точной копией: те же нежные черты миловидного лица с тонкими чертами, большие глаза цвета летнего неба и белокурые волнистые волосы, спускающиеся до самой талии. Одетая в летнее белое платье, лиф которого был украшен вышивкой из незабудок, она стояла у раскрытого окна, и, если бы я точно не знала, что у меня такого платья нет, решила бы, что Рейвен втайне заказал мой портрет. Но это было попросту невозможно – в замке не было художника, и я никому не позировала.
Тогда… почему мы так похожи? Я подошла ближе, касаясь пальцами резной рамы, и вгляделась в надпись, что была на ней… чтобы замереть в ужасе.
«Графиня Амелия Арделиан, урожденная Флери» – гласила надпись на портрете.
– Что… что все это значит? – едва-слышно спросила я тишину, но она ожидаемо мне не ответила.
Мозг лихорадочно соображал, пытаясь уцепиться не за домыслы, а за факты. Флери – моя девичья фамилия. Незнакомка похожа на меня как две капли воды. Получается, граф был женат на моей пра-пра-прабабке? Как давно это было, если даже матушка не знала об этом? И сколько же лет Рейвену на самом деле?
Я вновь вгляделась в надпись под портретом, но так и не нашла даты ее рождения и смерти. Странно. Обычно их принято было