На мгновение мне показалось, что свет перед глазами померк. Как будто его кто-то выключил для меня, сделав слепым, отняв разом возможность двигаться и даже дышать.
Ами не умерла тогда? Вот почему мне казалось, что она всего лишь спит, а на теле ее не было ран. Но тогда… почему она не вернулась ко мне? Почему?!
Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Донован покачал головой: – Этого я не знаю. И, думаю, сама девушка тоже не знает. Хотя, возможно, и догадывается о чем-то. Ты не замечал за ней каких-либо странностей?
– Нет, разве что мне показалось, что она что-то недоговаривает в последнее время, – глухо откликнулся я, размышляя о своем. Странное письмо отца. Странные родственницы Амелии, пропавшие после свадьбы. Незначительные факты, подмеченные мной ранее, стали выстраиваться в единую линию, которая вот-вот должна была привести меня к истине.
– Слишком многое еще сокрыто от нас непроницаемой пеленой, и лишь время поможет расставить все по своим местам, – Донован вновь взглянул на небо, солнце на котором стремительно опускалось за горы. – Боюсь только, что этого времени у вас почти не осталось. Гохан не остановится, пока не присвоит девушку себе. Его тянет к ней даже вопреки собственным желаниям. Его магия видит в ней идеальную пару для рождения сильных наследников, даже если сам он всячески отрицает это. Ты понимаешь, о чем я?
– И что ты предлагаешь мне? Просто ждать, что случится дальше? Даже если Гохан уже рядом? – я напрягся, глядя на настоятеля, гадая, что сейчас услышу в ответ. Неужели он снова предложит мне… перемирие? Или того хуже, сделать Амелию приманкой?
– Ты мыслишь неправильно, – Донован, казалось, читал мои мысли. – Обхитри его. Дай ему то, что он от тебя ждет, а потом нанеси решающий удар, когда он будет уверен, что победил.
– Шахматы, – догадался я.
– Полезная игра, – Донован склонил голову, соглашаясь со мной, и мы оба замолчали.
Не знаю, о чем думал Донован. Я же размышлял о том, смогу ли сделать то, что он мне предлагал.
– Знаешь, – сказал он спустя какое-то время, – я подумываю все тут восстановить. Хватит прятаться в тени, ты не находишь?
Глава 24
Рейвен отсутствовал второй день, и я очень скучала. Переживала. Беспокоилась о нем каждую минуту, хотя Терон и сказал, что он поехал всего лишь навестить старого друга.
– Не о чем беспокоиться, Ами, он сегодня-завтра вернется, – мы со светловолосым гигантом расположились в библиотеке, где я все еще надеялась отыскать книги про истинные пары. Хоть что-то. Хоть малейшую зацепку, которая могла бы изменить ход вещей.
И еще кое-что: то, что никак не давало мне покоя после слов старой ведьмы. Времени оставалось мало, так мало, что сердце стучало, как сумасшедшее, мешая нормально дышать, опаляя тело уже знакомым странным теплом, похожим на болезненную лихорадку.
– Что ты пытаешься найти в этих древних источниках? – Терон с изумлением смотрел на то, как я сгрузила на стол очередную увесистую стопку книг.
– Сама точно не знаю, – призналась, беря в руки первую книгу, показавшуюся мне наиболее перспективной.
– «Легенды и предания», – прочитал Терон, и брови его плавно поползли вверх. – Серьезно? Ты хочешь найти что-то в сказках?
– Иной раз и сказки могут оживать, – возразила я, углубляясь в чтение.
– Моя мать тоже любила сказки, – после непродолжительного молчания вдруг тихо произнес Терон. – Она часто рассказывала их нам с Рейвеном, когда мы были детьми.
– Да? – я оторвалась от книги и с улыбкой посмотрела на него. – Расскажешь мне какую-нибудь?
– Я плохо помню, столько веков прошло, – Терон пожал плечами, но видя мой умоляющий взгляд, все же сдался. – Одну я помню, ее она любила больше всего…
– Когда-то, – начал Терон, – жила на свете прекрасная юная дева. Она была дитем леса, умела говорить с растениями и животными. Олени ели с ее рук, птицы пели ей свои самые красивые песни, а ядовитые змеи охраняли ее покой, когда она ложилась спать, – мужчина покосился на меня. – Ами, тебе точно интересно?
– Да-да, продолжай, – я отложила в сторону книгу, и теперь внимательно его слушала.
– Год проходил за годом, а она по-прежнему оставалась юной и прекрасной, потому что была сердцем этого леса и его душой. Но однажды в лес пришла беда. Правитель соседних земель, случайно проезжая мимо, вознамерился поохотиться в нем, и для этого собрал несколько десятков охотников. Верховые с факелами пугали обитателей леса, загонщики с собаками выгоняли из укрытий зайцев, лис, оленей. Это была не охота, а бойня. Звери метались в ужасе, пытаясь защитить себя и детенышей…
И тогда юная дева сделала то единственное, что могла, чтобы защитить его обитателей. Она приняла облик прекрасного белого оленя, что выскочил на лесную опушку прямо перед охотниками. Завидев зверя столь редкого окраса, мужчины тут же захотели добыть его, тем более правитель пообещал за него кошель золотых и перстень со своей руки.
И началась охота. Олень уводил их все дальше, петляя и путая следы, водя их кругами. Казалось, он не бежал, а парил над землей, и охотники следовали за ним, как завороженные, позабыв о другой добыче, настолько он был прекрасен. Белая шерстка его мерцала и переливалась при каждом грациозном движении длинных, стройных ног. Погоня длилась уже несколько часов, и правитель, наконец, очнулся от странного наваждения. Он был лучшим стрелком в своих землях, а потому, остановившись, решительно взял в руки лук и натянул стрелу…
Терон замолчал, и я, не в силах дальше терпеть неизвестность, поторопила его: – Что же было дальше? Он промахнулся?
Будто очнувшись, Терон посмотрел на меня, и едва заметно покачал головой: – Нет, Ами, он попал. Стрела вошла прямо в цель, но раненый олень все еще пытался бежать, хотя движения его явно замедлились. Правитель, желавший насладиться победой над зверем один, дал знак своим людям оставаться на месте, а сам подстегнул коня, азартно устремляясь за оленем, с видимым трудом скрывшемся в дубовой роще.
Когда он въехал туда, его взору предстала странная картина: тяжелораненый