Раз и навсегда.
— Артем возвращается в Москву, — все так же не отпуская ее, сказал Громов, — скоро будет здесь.
— Он говорил с сестрой проводницы?
— Да. И везет ее. Я хочу, чтобы с ней поговорила ты, Лия. Ты знаешь, что спрашивать, что искать.
— Волков служил в ФСБ, — по-прежнему не поднимая головы отозвалась женщина.
— Не в отделе по борьбе с терроризмом. Если я правильно понял — ноги растут оттуда?
— Возможно, — Лия все-таки чуть отстранилась от него. — Пик вербовки женщин в ИГИЛ* пришелся на 2014–2015 годы, потом многие из них почуяли, чем дело пахнет. Часть вернулись и сели, всерьез и надолго, что правильно. Караулова***, например. Именно ИГИЛ рассылал массово своих эмиссаров и эмиссарок для вербовки в Европу, страны СНГ, Россию…. Но в 2019 году, при наступлении с одной стороны войск США и курдов с другой, ИГИЛ* начал сыпаться на куски. Тогда я была в Аль-Холе — каждый день туда привозили сотни и тысячи женщин и детей изуродованных этой организацией.
Громов осторожно потянул ее к дивану, садясь и усаживая рядом.
— То есть, это не ИГИЛ*?
— Вадим, ты себе представляешь, сколько на Земле ультраисламских группировок?
— Лия, я работаю с мин. обороны и не поверишь, даже Вагнерам поставки медицинских препаратов делал, но если ты считаешь, что я после этого знаю хоть что-нибудь о Востоке — ты сильно ошибаешься. Ровно поэтому я никак, вообще никак не могу связать себя, свою семью вот с этим….
— Вадим, — Лия закусила губу, — ты никакого отношения к исламу не имеешь, верно? У тебя нет родственников, близких, родных, кто мог бы быть связан с этим вот всем, так?
— Да! Мои родители — москвичи, бабушки и дедушки, одни из Москвы, другие из Харькова.
Лия молчала, просто глядя на него. Ничего не говорила. Ни единого слова. Просто смотрела.
— Нет…. Лия, она — немка… я уже говорил… она не имеет отношения к этому…
— Ты никогда не задавался вопросом, почему твой дом, Вадим, обставлен так? Золото, роскошь, белый цвет, пушистые ковры?
— Лия, это… Алиса просто любила такой стиль… допускаю, она не обладала вкусом в интерьерах…. Я, в общем-то и сам…. Не в восторге, но….
— Громов, — покачала головой женщина, — у твоей жены был потрясающий вкус и чувство стиля. Я видела ее работы, я знаю, что она выставлялась на сайте мастеров с эксклюзивными работами — они до сих пор есть в интернете с тысячами восхищенных отзывов. Алиса не просто была красивой женщиной, мамой двух замечательных малышек, она была художником, с тонким вкусом, с умением видеть и создавать красоту. Я сразу обратила внимание на обстановку твоего дома, Вадим. Возможно, это было еще одним триггером, почему я так злилась, находясь здесь. Все в этом доме кричит мне о других двух домах, где меня держали как рабыню. Как вещь, Вадим. Где у меня не было ни единого шанса на правду. И дело тут не во вкусе Алисы…. А в том, что она, создавая вам гнездо, вила его по образу и подобию….
— Лия, нет… — он вскочил с дивана и метнулся к столу, наваливаясь обеими руками на кресло.
— Вадим… я тоже не знала. Не знала, что у отца есть прошлое. И оно обрушилось на меня ударом по голове одним летним днем по пути домой из университета.
— Лия… — он качал головой, уже понимая разумом, что она права, но не желая принимать сердцем.
— Мария называла девочек львятами… это одновременно выдавало ее принадлежность к группировке, но и выдавало то, что детей она относит к ним же. По праву родства, Вадим. У ИГИЛ* были львята халифата — дети, рожденные там или привезенные матерями. У ХТШ** — львята единобожия. Но все они были связаны кровью с этими течениями. Кровными узами….
Громов молчал, навалившись обеими руками на столешницу — серый, невыразительный, со слипшимися от пота волосами. Некрасивый сейчас.
— Я… могу… позвонить…. — Лия облизала сухие, потрескавшиеся губы, — кое-кому. Знакомому. Попрошу попробовать найти информацию. Если ты дашь мне… разрешение и…. документы Алисы.
Вадим продолжал молчать, его руки дрожали от напряжения.
А потом он молча подошел к сейфу, набрал комбинацию цифр и достал оттуда пачку документов. Подержал в руках, а после — бросил на стол.
И вышел из кабинета, молча кивнув на них женщине.
* международная исламистская суннитская джихадистская террористическая организация. Действовала в 2013–2019 годах преимущественно на территории Сирии (частично контролируя её восточные территории) и Ирака (частично контролируя Ниневию и территорию «суннитского треугольника») фактически как непризнанное государство (провозглашённое как всемирный халифат 29 июня 2014 года) с шариатской формой правления и штаб-квартирой (фактически столицей) в сирийском городе Эр-Ракке. ЗАПРЕЩЕНА В РФ.
** Хайят Тахрир аш-Шам (ХТШ) — суннитская джихадисткая организация, участвовавшая в гражданской войне в Сирии на стороне сирийской оппозиции. ХТШ была признана террористической организацией в ряде стран, в том числе в США, Турции, России.
С декабря 2024 года после свержения династии Асадов и партии Баас фактически является правящей организацией в Сирии. Распущена 29 января 2025 (как группировка) и влита в сирийское министерство обороны для формирования новых вооружённых сил Сирии ЗАПРЕЩЕНА В РФ.
*** Варвара Караулова — россиянка, студентка МГУ, получившая известность из-за дела о попытке присоединиться к «Исламскому государству»*, осужденная за это и условно-досрочно освобожденная в 2019 году. Она пыталась выехать в Сирию в 2015 году, была задержана в Турции, осуждена за приготовление к участию в террористической деятельности и провела в колонии около 3,5 лет.
39
Она заняла место хозяина за столом, даже не заметив этого. Сначала просто просмотрела документы, оставленные Вадимом, задержавшись на паспортах Алисы — та была всего-то на несколько лет старше ее самой. Пролистала свидетельства о рождении, некоторые фотографии, которые, лежали в документах. На единственной фотографии матери Алисы они были вместе. Красивая темноокая женщина — без макияжа или с едва заметным, почти символическим, — и тонкая девочка-подросток стояли напротив Бранденбургских ворот. Снимок был явно любительский: слегка заваленный горизонт, выгоревшее небо, мягкие, не совсем чёткие контуры.
На женщине — простое ситцевое платье, скромное, без модных тогда вырезов и кричащих цветов; на девочке — такие же неброские туфли и аккуратно заплетённые длинные косы. Никакой боевой раскраски, столь расхожей в конце девяностых, никаких леггинсов, кислотных оттенков, блёсток и лака для волос.
Были несколько фотографий Алисы-студентки, но, как и на фотографии с