Громов, одной рукой подхватив телефон, другой с размаху заехал Воронову по лицу — кулак пришёлся в скулу, с хрустом. Очки слетели с невыразительного лица чиновника, упали на пол с жалобным звоном.
— Вадим! — Воронов сжал руки сильнее, от боли в глазах Лии вспыхнули звезды.
От дикого, мощного свиста Алексея у всех заложило уши, а в кабинет ворвались двое охранников, на ходу укладывая Громова на пол.
— Ах, же ты, тварь! — вырвалось у него. Он вывернулся из хватки одного, ударив точным движением в ребра, но второй перехватил Вадима за горло. Сжал так сильно, что тот захрипел.
Лия, превозмогая боль в запястьях и колене, отклонилась назад — резко, всем весом, ударив затылком в лицо Воронова. Хрястнуло — нос или скула, не разобрать. Тот заматерился — громко, сочно — и снова приложил её лицом об стол — в ушах зазвенело.
Громов захрипел громче, вырываясь — ноги его скользили по паркету, но хватка была железной.
— Убью, гнида! — прохрипел он, глаза его горели безумием.
— А ну все заткнулись! — взорвался Всеволод, перекрикивая шум драки. Голос его был громким, командным, старым — тем, что заставлял когда-то слушаться целые подразделения. Он встал — тяжело, опираясь на палку, лицо красное от напряжения. — Лия, заткнись! Вадим, замри, мать твою! Воронов, я тебе глаз на жопу натяну — на это у меня сил ещё хватит, поверь!
От тишины, наступившей в кабинете, действительно заложило уши. Его нарушало только тяжёлое дыхание мужчин — прерывистое, злое — и тихий стон женщины, которую Воронов всё ещё удерживал в захвате, несмотря на кровь, капавшую из разбитой брови ему на рукав рубашки. Капли падали на пол — редко, но заметно, оставляя тёмные пятна на светлом паркете.
— Я вас засажу, — прохрипел Метов, выравнивая дыхание и держась за бок — удар Вадима пришёлся точно. Голос его был хриплым, но в нём звенела настоящая ярость. — Богом клянусь, оба сядете. За нападение на сотрудников при исполнении.
— А ты, старый мудак, у меня под трибунал пойдёшь! — тут же окрысился Всеволод, не вставая с кресла, но голос его гремел, как в старые времена. — Проебал под носом группировку, годами не видел, а теперь на других перекладываешь? А ты, Ворон, не заигрался, а, со своими региональными элитами? Все успокоились, да? Спят сладко, пока дети в опасности! Вадим, ещё раз на людей бросишься — я на тебя ошейник надену. И на тебя, Лия, тоже. И намордник для комплекта, — продолжал Всеволод, голос его стал тише, но жёстче. — Час остался до конца занятий в развивайке, а вы тут отношения выяснять решили! Как дети малые, мать вашу.
Метов сел на своё место во главе стола — тяжело, с кряхтением. Потёр бок, потом кивнул охраннику, который всё ещё стоял в дверях.
— Забери у них телефоны, — приказал он спокойно, но твёрдо. — И садитесь. Все. Спокойно.
Охранник подошёл — молча, профессионально — взял телефон у Вадима, потом у Лии. После этого сжимавшие их руки разжались. Громов пошатнулся, но поднялся на ноги. Лия же начала сползать со стола — нога не держала совсем.
— Лия, — Вадим тут же оказался около нее, подхватывая за талию. Она инстинктивно обхватила его за шею, чтобы не упасть, дыхание её было прерывистым.
— Бля... — выругался Воронов, поддерживая ее за руку. — Не рассчитал...
Кулак Громова со всего размаху врезался в лицо Воронова — точно, сильно, без замаха, но с весом всего тела. Тот, не ожидающий такого после «отбоя», с размаху сел на пол — задницей на паркет, кровь брызнула на рубашку.
— Вот теперь сажать можешь, — ледяным голосом сообщил Вадим, не повышая тона, чуть отряхивая руку.
Воронов не встал сразу — сидел, держась за нос, кровь капала на пол.
— Да пошел ты... — прохрипел он, поднимаясь. — Герой... нужен ты мне больно...
Вадим осторожно посадил Лию в кресло.
— Решили мою дочь как приманку использовать, уроды? — его глаза горели ненавистью.
— Какие у нас варианты? — устало спросил Метов. — Упустить ее?
— Ей всего три года! — вырвалось у женщины, внутри все заледенело от панического ужаса. От одной мысли, что Адриана, ее маленькая Адриана останется в руках у возможной подельницы Алиева Алию начинало колотить.
— Мои ребята перекроют все ходы и выходы, — Метов не сдавался, только расстегнул китель, выравнивая дыхание после драки. Лицо его было красным, но голос — твёрдым, профессиональным. — Если твоя помощница, Громов, доведёт девочку до твоей машины — продолжим наблюдение. Если постарается выйти с ней через другие двери, через чёрный ход или калитку — не дадим даже до ворот дойти. Нам нужно взять суку с поличным. Живой, с ребёнком за руку. Тогда никаких оправданий.
— Она с завтрашнего дня отпуск взяла… — руки Вадима дрожали, но он уверенно ощупывал повреждённую ногу Лии — пальцы опытные, хирургически точные, проверяли сустав, связки.
— Господи, Вадим… — прошептала женщина, опираясь на его плечи. — Она же все поняла…. Она слышала слова Ади, взрыв Марго…. Она имела доступ к твоему расписанию….
— Отправила меня тогда на конференцию, хотя это было не обязательно… — он закрыл глаза на секунду.
— Дайте нам возможность взять её, — покачал головой Метов, глядя прямо на Вадима. — Вадим, богом клянусь, с твоей дочери и волосок не упадёт. Четыре человека у входа, двое у чёрного хода, снайпер на крыше напротив — если нужно. Машина наша будет стоять рядом с твоей. Девочка даже не поймёт, что происходит.
Воронов молчал — только вытирал кровь платком, но кивнул в подтверждение.
Громов крепко сжал губы.
— Нет… — прошептала Лия, — используйте меня как приманку. Если я нужна Алиеву — я выйду в Москву, пусть отправляет своих убийц… но не девочку… не мою Ади… нет…
— Алия, — Воронов встал и осторожно сел напротив неё на корточки — движение неожиданное для этого холодного человека, почти человеческое. Голос его стал тише, без стали, но твёрдым. — Это может не сработать, раз. Шансы, что вы пострадаете снова — слишком высоки, два. Шанс, что он плюнет на вас и переключится на детей — тоже высок, три. Если они сейчас на дно залягут — всё с начала начинать можно будет. Хотите всю жизнь под угрозой жить? Вы, девочки…. Даже