— Ты офигел?! — начинаю я барахтаться в его руках, пытаясь одновременно укусить его, и выбраться из плена его рук. Меня опаляет жаром, и даже мысли о боли куда-то улетучиваются, уступая место пикантным воспоминаниям. — Это нечестно! Это…
— А честно из больницы сбегать? Честно меня под статью подводить? — широко ухмыляется Дима. — Теперь расплатишься со мной сполна!
— Нет, нет, это незаконно, да ни за что в жизни!
Дима поднимает брови. Лифт к этому моменту спускается на парковку и Дима выносит меня в холодный бетонный подземный паркинг.
— По крайней мере давление у тебя поднялось и болевой синдром ушел. — констатирует он самодовольно.
— Ах ты! — злюсь я. — Специально меня спровоцировал? Наврал мне?
— Нет. — Дима пикает сигнализацией своего джипа, и устраивает меня на заднем сидении. — Про ночь я абсолютно серьезно! Это будет хорошей компенсацией за твой побег!
ГЛАВА 10
ЯНКА РОМАШКИНА
Дима ведет машину быстро и уверенно. Я могу только позавидовать его непоколебимой уверенности. И полюбоваться на то, как его ладони спокойно лежат на руле.
Сама вожу машину не так давно, и для меня это скорее стресс, чем источник удовольствия.
Я затихла на заднем сидении и украдкой любуюсь на широкую спину и густые, чуть волнистые, короткие волосы бывшего мужа. Я помню их на ощупь, такие жесткие, непослушные. Я любила запустить в них свои коготки в особо пикантные моменты. И снова мысли об интиме с бывшим мужем поджигают во мне давно забытые воспоминания. Да, восемь лет назад страсть между нами кипела нешуточная. Дима стал моим первым, и первым с кем я получила настоящее удовольствие.
Дима, будто почувствовав мои мысли, поднимает свои глаза на меня через зеркало, наши взгляды встречаются, и я смущаюсь еще больше. Фу, я — испорченная. О чем я только думаю, пока мой бывший муж везет меня в клинику?!
Подъезжаем. Бывший паркуется около клиники, идет открывать мне дверь.
— Я сама! — отметаю его намерение взять меня на руки.
Дима пожимает могучими плечами, отходит, дает мне возможность и впрямь самой выйти из джипа.
Но меня шатает и бывший снова оказывается вовремя, подхватив в свои могучие руки.
— Сама, сама, — ворчит он. — Сильная и независимая?
— Именно такая!
— Дима на это усмехается, и несет меня, сильную и независимую, в свою клинику.
— Ох, Дмитрий Романович, вернули пациентку? — выходит к нам на встречу медсестра.
— Да, вернул беглянку. Капельницу подготовьте! — говорит Дима название лекарств.
— Я не люблю капельницы! Мне плохо от них! — возмущаюсь я.
— Тебя никто не спрашивает! — рычит на меня Дима.
Он доносит меня до палаты.
— Переодевайся! — приказывает безапелляционным тоном. — И ложись в кровать! Я тоже сейчас переоденусь и приду, осмотрю тебя!
— А что, в футболке и джинсах не осматривается? — язвлю я.
— Я не имею права проводить осмотр в верхней нестерильной одежде. — будто не слышит моего подкола бывший муж, и оставляет меня одну.
Я вздыхаю, переодеваюсь в выданную мне сорочку. Интересно, Краснов только за мной отправился лично, или за всеми сбежавшими пациентами по городу гоняется? А еще больше мне интересно, сбегал ли кто еще отсюда кроме меня?
Дима не заставляет себя ждать. В светло-серой пижаме, с неизменным стетоскопом на шее, он входит ко мне в палату.
— Давление померяю. Закатай рукав на правой руке.
Я делаю, как он говорит. Дима обхватывает мою руку продевая ее в рукав тонометра. Я ощущаю кожей его ловкие горячие пальцы и меня снова бросает в жар.
Дима нагнетает воздух. Сосредоточено вслушивается, постепенно понижая давление.
— Странно. — хмыкает он. — Давление не то что не понижено, оно повышено!
Еще бы… — горят мои щеки. В присутствии бывшего меня все время то в жар бросает, то в краску вгоняет.
— Ладно. — отставляет бывший тонометр в сторону. — Теперь зрачки.
Краснов поочередно светит мне в глаза фонариком. Я еле сдерживаю губы, чтобы те предательски не расползлись в улыбку, и чтобы не хихикнуть невзначай.
Его глаза так близко, как и его лицо. И снова я краснею.
— Кажется, давление поднимается. Ты вся красная, Янка! — хмурится Дима.
— Дмитрий Романович, капельница готова! — заглядывает к нам в палату медсестра.
— Нужен другой состав. — выпроваживает ее Дмитрий, и мы снова остаемся наедине. — Я должен осмотреть швы. — смотрит он на меня в упор.
А у меня сорочка цельная. Чтобы показать ему шов, я должна задрать подол сорочки, оставшись в одних трусиках. Интересно, это приемлемо, сверкать нижним бельем перед доктором, даже если он — бывший муж?
— Накройся простыней. — видит мое замешательство бывший.
Я так и делаю. Накидываю на себя простынь, под ней задираю сорочку, и обнажаю место шрамика, щедро заклеенного пластырем, при этом надежно скрыв свои трусики.
— Сейчас будет немного больно. — предупреждает Дима, надевая латекс на руки, и хватаясь за край пластыря.
— Ай! — вскрикиваю я, когда он этот пластырь поддевает и сдирает с меня.
— Все, все, все… — успокаивает меня бывший муж. — Больше больно не будет, обещаю!
Дима склоняется над раной и внимательно ее рассматривает. Как я чувствую себя, когда голова моего бывшего мужа всего лишь в нескольких сантиметрах от низа моего живота? Неловко, и это мягко сказано!
Дима поднимается. Цепляет мне палец датчик. На экране монитора тут же начинается колебание графиков.
— Да что ж такое… — хмурится бывший муж. — У тебя давление шарашит и пульс зашкаливает! Неужели так боишься меня?!
Он смотрит на меня с тревогой и вниманием.
О, нет, Димочка, кого-кого, но тебя я точно не боюсь. Испытываю совершенно иные чувства, которые заставляют кровь с бешенной скоростью разгоняться по венам и сбивать с обычного ритма мое сердце!
ГЛАВА 11
ЯНКА РОМАШКИНА
Не успеваю разлепить глаза после вчерашнего, а вчера Дима уколол мне снижающий давление препарат, и я благополучно заснула, так вот не успеваю я проснуться, как Краснов уже тут как тут в моей палате.
— С добрым утром! Как себя чувствуешь?
Краснов в джинсах и футболке, в других, не в тех же самых, что и вчера.
— Боже, Краснов, я еще глаза не продрала, а они уже видят тебя…
— Я тоже очень рад тебя видеть! — пропускает мимо ушей тираду бывший. — И рад, что ты за ночь не сбежала! — добавляет он.
Я приподнимаюсь, раненная кожа на свежем шрамике стягивается, и я морщусь.
— Болит? — сочувственно спрашивает Дима.
— Болит. — грустно подтверждаю я.
— Я должен осмотреть. — с готовностью провозглашает бывший.
— А переодеваться не будешь?
— Давай, быстро посмотрю, а то потом у меня несколько операций подряд. — признается Дима.
Так вот почему