— Копии останутся у меня: если потеряешь свои, всегда сможешь запросить у меня новые. Если же, — помедлил он, — решишь простить мужа, то ты должна знать, — он открыл глаза, строго и властно поглядев на меня, — это не первая его интрижка и наверняка не последняя.
— Что? — бессилие накатило новой тяжеленной волной. Как же я была так слепа? Ничего не замечала. Думала, у нас идеальные отношения и была абсолютно счастлива. А муж улыбался мне в глаза и говорил о любви сразу после того, как вылез из постели чужой женщины. — Малкольм все эти годы меня обманывал?
Детектив кивнул.
— Откуда ты знаешь… — не хотела я верить, что была идиоткой так долго.
— Я бы рассказал тебе правду, но ты все равно мне не поверишь, — покачал Лео головой, вновь наводя туману. — Так что будем отталкиваться от привычных человеку фактов. Не так уж много удалось узнать, я же не коп. Но доступ к некоторой закрытой информации у меня есть. Счета за оплаченные номера в отелях, конечно, не доказывают, что Малкольм всегда был там с женщинами, но что еще он мог делать там днем, приходя на час или два?
— Как часто? — накрытая опустошением, я больше не находила сил злиться или рыдать. Какую бы информацию я дальше не услышала, хуже мне уже вряд ли станет.
— Несколько раз в год — этого достаточно?
Я кивнула, решительно потянувшись за еще одним горячим глотком. Напиток уже действовал, я ощущала растущее безразличие ко всему. Только вот слезы бежали по щекам, не останавливаясь, будто жили собственной жизнью.
— Мне очень жаль, — хрипло выдавил Леонард, и я снова кивнула.
Закончились слова. Детектив захлопнул ноутбук и брезгливо отодвинул его от себя, словно тот был виноват в наших бедах, а затем и вовсе убрал его с глаз долой, положив в сумку. Его плечи ссутулились, ярость окончательно угасла и обнажились истинные чувства. Мужчина выглядел сломленным.
— И мне жаль, — осознала я, что до сих пор думала только о себе, позабыв о том, что ему тоже тяжело. Мы были в одинаковом положении — верили, что все хорошо, и получили удар ножом в спину. Предательство любимых всегда причиняет боль, особенно если ты безоговорочно доверял своей половине.
Робко протянув руку через стол, я замерла, не решившись коснуться детектива. Леонард долго смотрел на мою дрожащую ладонь, а потом поднял на меня блестящие глаза.
— Или сюда, — позвал он шепотом, в котором было столько черной тоски, что, даже если этот мужчина был бы мне неприятен, я не смогла б отказать ему.
Я тут же пересела поближе, и Леонард обнял меня за плечи рукой, прижимая к себе. Держалась я всего три секунды, а затем, не вынеся давления слез, разрыдалась от всей души, громко и отчаянно. Лео сжал мое плечо пальцами и гладил по голове, притягивая все крепче, чтобы я не развалилась на маленькие кусочки, а я в ответ уткнулась лицом ему в грудь и обвила за талию обеими руками, как маленькая обиженная девочка, желающая спрятаться в объятиях доброго волшебника от злого и несправедливого мира.
— Я не понимаю, почему она так со мной поступила, — почувствовала я вибрацию низкого мужского голоса в груди. — Но не хочу сегодня больше говорить об этом. Я должен забыться.
— Я составлю тебе компанию, — шмыгнула носом я.
Часть 9
— Мне нужен номер попроще, — упрямо возражал детектив Марбас, облокачиваясь на меня в фойе ближайшей от кафе гостиницы, куда нам пришлось направиться, потому что мы оба не видели смысла возвращаться домой сегодня. Едва держался на ногах, но хватило сил, чтобы спорить?
— Рассчитаешься деньгами, которые я заплатила за твои услуги, — ответила я Лео и кивнула портье, оформляющему заселение, подтверждая бронь.
— Ты хочешь сказать — деньгами твоего мужа? — прошипел Леонард с лютой ненавистью. — То есть, говнюк, который шпилил мою жену, заплатит за меня? Ну, уж нет! — детектив покачнулся, и портье взглянул на меня с сомнением, но я снова кивнула, игнорируя возражения.
— Это мои деньги, я продаю картины, — напомнила я о том, что не являюсь типичной домохозяйкой, полностью зависимой от мужа. Леонарду необязательно было знать, что они приносят мало дохода.
— Тем более! Твои картины дороже, чем ты думаешь. Гораздо, гора-аздо дороже, Лора. Она бесценны… — сыпал непонятными комплиментами он.
Я получила ключ и повела покачивающегося мужчину к лифту. Сама довольно твердо держалась на ногах, ведь выпила всего ничего, и боль, ненадолго притихшая, скоро вернется в полной мере.
— Я не собирался брать с тебя деньги, ты что, не знала?
— Давай, давай, — затолкала я этого альтруиста в лифт и прислонила к стене, нажав кнопку пятого этажа. У Лео был безумный и слегка потрепанный вид: волосы в беспорядке, глаза лихорадочно горят, но взгляд оставался чересчур осмысленным и проницательным, несмотря на плачевное состояние.
— А ты куда пойдешь? — поинтересовался Лео, запуская пятерню в спутанную шевелюру и взлохмачивая ее сильнее прежнего.
— Не знаю, — растерялась я, до этого мгновения даже не думала об этом.
Сначала было много свободного времени, и мы просто сидели, жалуясь друг другу на судьбу. Вспоминали самые светлые моменты нашей счастливой жизни, чтобы затем перечеркнуть их тем, что творилось с нами сейчас.
А потом оказалось, что уже почти ночь, и пора возвращаться к семьям. Детектив Марбас заявил, что ноги его дома не будет и он обойдется гостиницей. Я вызвалась подвезти его, потому что он был не в состоянии позаботиться о себе, а я не хотела, чтобы он упал посередине улицы, не добравшись до такси, и замерз в снегу, как какой-нибудь нищий бродяга.
К тому моменту все сроки уже вышли, Малкольм звонил мне несколько раз, а я не брала трубку. И что делать дальше, совершено не представляла. Но знала, что мне больше некуда идти, кроме как домой. Вернуться в канадский Босвиль прямо сейчас не было никакой возможности, да и глупо как-то бежать, даже не попытавшись поговорить, я была уже не в том возрасте, когда можно поддаться юношескому максимализму.
— Ты бросишь меня в гостинице одного и вернешься к неверному мужу? — с неожиданным ядом в голосе процедил Леонард, пытаясь дотянуться до меня рукой, но его подвела координация.
В этот момент створки лифта разъехались, и я вновь подставила детективу плечо, чтобы помочь ему дойти до номера.
— Останься со мной, — пробормотал он, обняв меня совсем как возлюбленную: его пальцы горячо и властно сжали талию, а губы зашевелились прямо возле уха,