Но сейчас, когда стою перед ним, эти мои эмоции кажутся такими… глупыми?
Возможно, я слишком сильно преувеличила свои чувства и переживания. Мы же просто общаемся всего ничего, и я не имею права волноваться о нем настолько сильно.
Смотря в его глаза, я вижу, что он также испытывает какую-то странную смесь эмоций.
Я задаю себе вопрос, о чем сейчас думает этот человек, который кажется мне все еще сплошной загадкой.
— Как твоя мама? — игнорируя его вопрос, задаю свой.
— Её оставили в больнице, — Давид отводит взгляд в сторону.
— Все нормально? — даже не понимаю, насколько уместен подобный вопрос.
— Она потеряла сознание утром, — замечаю, что Немиров не сильно хочет говорить на эту тему. — Сейчас ей лучше. Но сказали, что минимум неделю будет находиться на стационаре. Хотят провести полное обследование.
— Я рада, что ей лучше, — произношу, понимая, что не знаю, что еще должна сказать. — Я тогда пойду…
Слишком отчетливо ощущаю эту неловкость, возникшую между нами из-за моего внезапного появления.
— Зайдешь на кофе? — внезапно предлагает Давид. — Я потом проведу тебя до дома.
— Ладно, — отвечаю заторможено, потому что совсем не ожидала такого предложения. — Зайду.
Он пропускает меня в свою квартиру, шире раскрывая дверь.
Попав в квартиру Давида, я оказываюсь в незнакомой обстановке. Мои глаза обращают внимание на книжные полки, уставленные разнообразными томами. У меня всегда была слабость к книгам, и это немного располагает меня по отношению к Давиду. Может, у нас больше общего, чем мне кажется?
Он приглашает меня принять место на мягком уголке дивана, предлагает чашечку кофе. Спокойная обстановка в его квартире и дружественное отношение Давида заставляют меня почувствовать себя более расслабленной. Хотя я всего лишь здесь на кофе, внутри меня носятся некоторые странные чувства, которые я пока не могу идентифицировать.
— У вас уютно, — пытаюсь прервать затянувшуюся паузу.
— Да, — соглашается он. — Вполне неплохо. Прости, что не смог сегодня быть рядом с тобой. Как прошел день в школе? Тебя никто не трогал?
— Все хорошо, — заверяю его. — На удивление, спокойно.
Про Леона не говорю ни слова.
Во время разговора с Давидом, я пытаюсь узнать больше о его жизни. Спрашиваю его о детстве и мы смеемся над неловкими ситуациями из прошлого. В один момент наш разговор вновь прекращается — наступает неловкая пауза.
— Я хотела узнать у тебя, — все-таки решаюсь спросить. — Ты наверняка видел пост, который опубликовали на моей странице этим утром.
Слова буквально не идут, и я тут же жалею, что вообще решила начать этот разговор.
Нужно было молчать.
— Ты хочешь спросить, что за девушка со мной на той фотографии? — щурится Давид, внимательно меня оглядывая.
Смущенно опускаю взгляд.
— Да, — произношу онемевшими губами. — Наверное…
Тут же хочу сказать, что мне вовсе не важно, и это вообще не мое дело, но Немиров начинает говорить первым.
— Это моя бывшая девушка. Вы расстались, когда мы с мамой переехали сюда. Фотография сделана около месяца назад. Она сюда приезжала. Эта фотография есть у нее на странице. Похоже, кто-то специально её нашел.
Я слушаю его признание, и мне кажется, что сердце останавливается на мгновение. Мысль о том, что у Давида есть бывшая девушка, никогда не посещала меня раньше. В мое отсутствие у него был кто-то близкий, особенный. Эта мысль вызывает во мне некоторое разочарование. Ведь в течение последних дней мы проводили вместе много времени, и я начала ощущать какую-то особую связь между нами. И вот теперь ощущаю, что все это было лишь иллюзией.
Я проглатываю ком в горле и, чтобы скрыть свои истинные эмоции и натягиваю на губы улыбку.
Внутри меня что-то меняется. И это чувство я не могу полностью понять. Ответ на мой вопрос не дает мне покоя, но я не настолько смела, чтобы продолжать его расспрашивать. Некоторая смесь любопытства и страха мешает мне говорить.
Но вот тишина вынуждает нас обоих вновь смотреть друг на друга.
— Теперь ты знаешь, — говорит Давид, но голос его как-то изменился.
Он звучит немного грустно, словно в этих словах заключена вся тяжесть его прошлых отношений.
— Важно, чтобы ты знала, что для меня нет ничего серьезного сейчас, — добавляет он. — Мы с ней просто друзья. И я ценю эту дружбу.
Я киваю, стараясь сохранить вид уверенности, хотя внутри все сворачивается клубком. Я пытаюсь контролировать себя, но игра перед ним — это самое сложное испытание. Я чувствую, что в этой ситуации лишусь баланса и эмоции захлестнут меня.
Я не должна так реагировать.
— Я понимаю, — произношу как можно спокойнее. Мне нужно вернуть свое равновесие.
И на самом деле, какого черта я здесь делаю? Я должна была сказать себе "нет", когда решила прийти и увидеть его. Потому что каждая его фраза, каждый его взгляд колеблет внутренний мир. Мир, который я пыталась построить вокруг себя снова и снова, но он ускользал, как песчинки сквозь пальцы.
— Ну, спасибо за кофе, — произношу, поднимаясь с дивана и собираясь уходить. — Думаю, пора уже идти.
Давид смотрит на меня, его лицо выражает некоторую неловкость. Я не знаю, что происходит в его голове, и это не даёт покоя. Но, возможно, сегодняшний день стоит закончить здесь.
Давид тоже резко поднимается.
Мы оказываемся лицом к лицу, и я вижу, как его глаза ищут что-то во мне. Взглядом он выражает интерес. Моё сердце начинает стучать громче, монотонное биение наполняет тишину.
— Ты ведь не просто так спросила, — заявляет Давид, не сводя с меня взгляда. — Тебя это волнует?
Внезапно, смущенная и с бледными щеками, сквозь сжатые губы, едва слышно шепчу:
— Нет. Совсем нет, — откровенно лгу.
Окружающий нас мир теряет свою остроту, и я ощущаю, как затуманился разум. Чувства и эмоции смешиваются в одну неразличимую массу, и я не могу сказать, что происходит со мной в этот момент. Волны смущения и стыда нарастают, заволакивая меня, словно туман, и все, что я вижу, — лишь взгляд Давида, сконцентрированный на мне.
Пожалуй, я никогда раньше не чувствовала себя так безысходно и беззащитно. Все мои стены и маски, за которыми я прячу свои истинные чувства, рушатся, оставляя меня обнаженной перед ним. Я не могу скрыть ни своих волнений, ни своих переживаний. Все, кроме искренности, кажется лишним и неважным.
Все, что мне остается, — стоять здесь, перед Давидом, и бороться с бурлящими эмоциями. Я могу только надеяться, что мое появление не причинило ему лишних неудобств, что я не стала лишним звеном в