Я пристально смотрю на Давида, затем медленно киваю, ощущая, как во мне пробуждается новая волна энергии и вдохновения. Идея кажется мне гениальной. Да что там. Я сама в восторге от нее.
— Давид, я думаю, это отличная идея. Рома точно будет рад.
Меня сильно волнует то, что это должно произойти у нас дома, куда отец может вернуться в любой момент.
Но с другой стороны, по субботам он всегда уезжает после обеда и возвращается около часу ночи. Раньше никогда не приезжает, только если позже.
И это слишком сложный выбор.
Слишком сильный риск.
Если что-то пойдет не так и отец вернется, то я точно отправлюсь в закрытый женский колледж.
Но стоит только представить, насколько будет счастлив Рома, как все остальные страхи перед этим меркнут.
Давид улыбается и говорит:
— Тогда давайте сделаем это.
Соглашаясь с Давидом, я чувствую, как мои сомнения начинают уступать место надежде и оптимизму.
Остаток дня проходит спокойно.
После занятий Давид снова провожает меня домой.
— Слушай, — останавливаюсь, прикусывая губу. — Можно твой телефон на секундочку?
— Да, — он без лишних вопросов снимает блокировку и протягивает мне его.
— Серьезно? — брови ползут вверх. — Даже не спросишь зачем?
— А надо? — ухмыляется он.
— Я просто хочу позвонить маме, — все ещё сомневаюсь в правильности подобного решения. — Нужно как-то предупредить ее, что обмениваться письмами больше не получится. Мало ли какая ещё информация может попасть в чужие руки. Со своего телефона позвонить не могу. Отец отслеживает мои звонки.
— Без проблем, Дарина, — он кивает головой. — Набирай.
Делая глубокий вдох, по памяти набираю цифры.
Становится невыносимо волнительно, когда в динамике раздаются длинные гудки.
Успеваю тысячу раз засомневаться.
— Да, — раздается знакомый голос и слезы моментально подступают к глазам.
Я так давно ее не слышала.
— Мам, — хрипло произношу я, ощущая ком в горле.
— Дариночка, — восклицает она. — Девочка моя. Что случилось? Ты в безопасности?
— Да, — упорно киваю головой, будто она способна это увидеть.
— А чей номер? — продолжает расспрашивать она, взволнованным голосом. — Отец не знает о том, что мы сейчас говорим?
— Все хорошо, мам, — уверяю ее. — Я взяла телефон у своего… хорошего друга.
На этом моменте Давид вопросительно приподнял бровь, а я лишь смущенно отмахнулась.
Маме не стоит знать столько подробностей. Вообще не хочу, чтобы она лишний раз переживала.
— Нам пока не стоит обмениваться письмами, — ставлю ее перед фактом.
— Почему? Что-то случилось? — сразу же напрягается она.
— Просто отец сейчас более бдительный, — приходится врать, потому что в двух словах точно не могу рассказать всего, что творится. — Переживаю, чтобы он заранее не догадался о нашем плане.
— Правильно, — соглашается мама. — Тут есть новые новости. Хотела сегодня как раз передать письмо. Сказать об этом сейчас? Безопасно?
По сути она может без проблем произнести это сейчас, но… Слыша её голос я понимаю, как сильно хочу ее увидеть.
— Лучше скажи мне свой адрес, — произношу неожиданно для самой себя. — На следующей неделе у меня будет очередная тренировка, и вместо нее я постараюсь приехать к тебе. Я очень соскучилась.
44
Мама за секунду замолкает, а потом я слышу ее тихие прерывистые рыдания. Мое сердце моментально сжимается. Я хочу быть рядом с ней, чтобы обнять и утешить, чтобы сказать, что все будет хорошо. Мы обе много пропустили в жизни друг друга.
— Конечно, дорогая, я буду ждать тебя, — наконец отвечает мама, голос ее дрожит. — Но будь осторожна, не рискуй ничем ради меня. Твоя безопасность самое главное.
— Обещаю, мам, — говорю я, пытаясь подавить собственные слезы. — Я сделаю все возможное, чтобы ничто не помешало нам увидеться.
Давид молча наблюдает за моим разговором, улыбка играет на его губах. Я ощущаю его поддержку и благодарна ему за то, что он позволил мне созвонится с мамой.
Когда я заканчиваю разговор с мамой, возвращаю телефон Давиду с улыбкой вглядываясь в глазах. Мы молча обмениваемся улыбками.
Я знаю, что предстоящие репетиции и выступления будут нелегкими, но теперь у меня есть мощнейший источник силы и мотивации. Мои страхи и сомнения исчезают вместе с уверенностью, что я смогу увидеть маму.
Мы с Давидом прощаемся у моего подъезда.
У меня в запасе остается пару часов, чтобы заняться своими делами и прибраться дома.
Ровно в тот момент, когда я заканчиваю с этим всем, звучит звонок в дверь.
Подходя к ней, испытываю некоторое волнение, но все-таки открываю её.
Леон стоит передо мной с широкой улыбкой на губах и… с цветами в руках?
Да, с букетом голубых хризантем.
— Привет, — немного растерянно произношу я, немного отступая. — Проходи.
— Это тебе, — он протягивает мне цветы.
Принимаю их, но нахожусь в полнейшем замешательстве.
— А какой повод? — подношу их к носу и вдыхаю аромат. Пахнут просто восхитительно.
— Просто хотел сделать приятно, — пожимает плечами, пока разувается и снимает с себя куртку. — Да и извиниться за то, что тебе придется заниматься со мной. Кажется, ты не горишь особым желанием.
— Вовсе нет, — поджимаю губы. — Все хорошо. Проходи. Вторая дверь направо. Я пока найду вазу.
Пока я иду в сторону кухни, чтобы найти вазу для цветов, Леон следует в мою комнату. В воздухе ощущается легкое напряжение. Я не могу понять, как отнестись к такому внезапному жесту. Ведь не так давно я даже предположить не могла, что мы даже заговорим, а теперь он приходит ко мне домой с цветами, всего лишь извиняясь за свое присутствие.
Я нахожу вазу на верхней полке кухонного шкафа и начинаю наполнять ее водой.
Заканчивая наполнять вазу, я осторожно ставлю в нее букет голубых хризантем. Этот цветок всегда ассоциировался у меня с моей мамой, с ее нежностью и любовью. И теперь он приносит в дом еще больше эмоций и тепла.
Направляюсь в свою комнату, где Леон уже устроился и сел на диван. Он смотрит на меня с улыбкой на лице, и я чувствую себя немного неловко.
Я подхожу к нему и сажусь рядом, а затем ставлю голубые хризантемы на стол перед нами. Взгляд Леона закрепляется на цветах. Мы смотрим на них молча, наслаждаясь моментом.
— Приступим, — вздохнув, все-таки произношу я, раскрывая перед нами учебники. — Тебе нужно пару тестов сделать, чтобы я поняла, где у тебя возникают проблемы.