Она с наслаждением выкладывала все подробности, смакуя каждую деталь своего триумфа, каждую секунду моего немого ужаса.
— Твоя настоящая жена, та самая плакса Мирабелла, умерла! — выкрикнула она, обращаясь к Ториану. — Подавилась очередной булкой в саду! А эта… эта тварь заняла ее место! Она не драконья жена. Она даже не из нашего мира! Она — никто! И место ей — на костре для темных магов или в самой глубокой темнице!
Последние слова она выкрикнула, и в комнате повисла оглушительная тишина. Я видела, как спина Ториана передо мной застыла. Он медленно, очень медленно обернулся ко мне. Его лицо было белым, как мел, а в зеленых глазах бушевала буря из неверия, боли и рождающегося ужаса.
Он смотрел на меня, словно видел впервые. Искал в моих чертах… другую. Ту, прежнюю Беллу, которую знал.
— Белла… — Он сделал шаг ко мне, и его рука дрогнула, будто он хотел коснуться, но побоялся обжечься. — Неужели… это правда?
В комнате стало душно. Я смотрела, как плачет дядюшка Грон и причитает, просит у меня прощения. Видела ликующий, искаженный ненавистью взгляд Кассиопеи. И глаза Ториана — того самого мужчины, который только что признался мне в любви у алтаря богов, но теперь усомнился.
И сердце от этой картины разрывалось на части. Лгать сейчас, после храма, после того как он видел мою душу? Было бы кощунством. Отрицать бесполезно. Он должен знать правду, какой бы горькой она ни была.
Я зажмурилась на секунду, собираясь с силами, чувствуя, как по щекам катятся предательски горячие слезы. Потом выпрямилась, встретив его взгляд.
Голос не подвел. Он прозвучал тихо, но четко, разрезая гнетущую тишину.
— Да, Ториан. Это правда. Я — не она.
Сказать это было одновременно и страшно, и… огромным освобождением. Я так долго страшилась этого момента, и вот он настал. Пути назад нет. Теперь все зависит от него, моего мужа.
С лица Ториана сошли все краски. Вся нежность и тепло, что сквозили в каждой черточке, в каждом жесте еще минуту назад, испарились, уступив место ледяной, непроницаемой маске. Он отшатнулся от меня, будто от прокаженной.
А Кассиопея залилась счастливым, истеричным смехом.
— Слышишь?! Слышишь, Вальмонт?! Я была права! Я говорила тебе! Она — обманщица! Лгунья!
Но Ториан уже не смотрел на нее. Он смотрел только на меня. И в его глазах была лишь пустота. Бездонная, холодная пустота, в которой тонула наша только что рожденная любовь.
— Выйди, — прошептал он, обращаясь к Касси, но не отрывая от меня взгляда. Его голос был низким и страшным. — И освободи немедленно духа.
Касси, сияя, сделала реверанс и выплыла из комнаты, увлекая за собой несчастного Грона.
Дверь закрылась, отсекая нас от остального мира. И мы остались наедине. Муж и жена. Истинные. Разделенные бездной моей лжи.
Ториан молчал. И этот немой взгляд был хуже любых криков, хуже любых обвинений. Он был тихим приговором для наших отношений. Уж лучше бы Тори накричал на меня!
Глава 36
Белла
Тишина казалась оглушительной. Она давила на уши, на грудь, прямо на сердце, такое маленькое и беззащитное в данный момент. Я стояла, будучи не в силах пошевелиться, и ждала. Ждала, когда ледяной, немигающий взгляд Ториана оживет. Когда в нем появится гнев, отвращение, ненависть — да что угодно, лишь бы не эта пугающая пустота.
Но муж не двигался. Он казался изваянием, высеченным из самого черного мрамора, холодного и бесчувственного. Его зеленые глаза, обычно такие живые — то гневные, то насмешливые, то нежные — сейчас были просто двумя бездонными озерами, в которых утонуло все то трепетное и важное, что горело между нами.
— Ториан… — имя сорвалось с моих губ едва слышным шепотом, больше похожим на стон.
Это, наконец, сдвинуло его с места. Он медленно, будто против своей воли, покачал головой. Небольшое, почти незаметное движение, но оно резануло по живому.
— Молчи, — его голос прозвучал глухо, безжизненно. В нем не было ни злобы, ни силы — лишь ледяное, всепоглощающее истощение. — Ни слова.
Он провел рукой по лицу, стирая последние эмоции. Сейчас выглядел так, словно на плечи легла тяжесть всех миров разом. И от этой вселенской усталости на его лице, у меня выступили слезы.
— Все это время… — он начал и замолчал, сжав кулаки. Костяшки побелели. — Все эти месяцы… Я… я делил постель с незнакомкой. Доверял. Открывался… — Он шумно выдохнул. — Метка… Боги… Они что, не видят? Или им все равно?
В его голосе впервые прорвалась боль. Привычный мир Ториана пошатнулся и рухнул. И этому виной была я — чужачка из параллельной вселенной.
— Метка не обманула, — выдохнула, цепляясь за последнюю соломинку. За правду, которую мы оба ощутили в храме. — Она связала наши души. Не тела! Не прошлое! А нас, тех, кто есть сейчас…
Ториан так посмотрел на меня, что остальные слова застряли в горле на полпути.
— Ты думаешь, что теперь это имеет какое-то значение? — переспросил яростным шепотом. — После всего? После того, как ты лгала мне каждый день, каждую секунду! — он сделал шаг ко мне, и я невольно попятилась. В нем снова проснулся тот самый разгневанный дракон, что пугал меня раньше. — Ты наблюдала за мной? Может, изучала? Смеялась в душе над глупым мужем, который повелся на твои трюки?
— Нет! Никогда! Я…
— Кто ты? — он перебил меня, и его вопрос прозвучал как удар хлыста. — Как тебя зовут на самом деле? Откуда ты? И что ты с ней сделала? С бедняжкой Мирабеллой?
Последний вопрос повис в воздухе, тяжелый и ужасный. Он подумал…, что я могла быть замешана в ее смерти?!
У меня перехватило дыхание от обиды и ужаса.
— Я ничего не делала! Просто… проснулась в ее теле. Я не знаю, как и почему. И напугана не меньше твоего. Я пыталась выжить, понять… А потом… потом просто жила. Училась. Влюблялась… в тебя.
Слова душили меня, я с трудом подбирала подходящие фразы, чтобы передать все то, что мешало нормально дышать. Слезы мешали и я, то и дело, стирала их, пытаясь собраться.
Ториан слушал меня, не двигаясь. Лицо оставалось каменной маской. Лишь легкая дрожь во всем теле выдавала бурю внутри.
Когда я замолчала, полностью опустошенная, он еще долго смотрел на меня.
— Я не могу… — он прошептал наконец, отворачиваясь. — Я