Красные шарики, золотые, а вот этот смешной какой – в форме снеговика с отбитым носом. Гирлянда, конечно же, оказалась не рабочей – помигала пару раз и погасла.
– Отлично. – Я села на пол рядом с ёлкой, обняв свои колени и рассматривая получившийся результат.
Шпрот выбрался из коробки, подошёл и ткнулся носом в мою руку, подбадривая меня, чтобы я не так грустила из-за неудачной попытки “зажечь” атмосферу.
– Вот такой у нас праздник, Шпрот. Ты, я, кривая ёлка и неработающая гирлянда.
Кот не ответил. Запрыгнув на подоконник, он повернулся ко мне спиной и стал рассматривать падающие снежинки, медленно покачивая хвостом. От его равнодушного вида мне стало так одиноко, что я чуть не разрыдалась, и поднявшись, я тоже подошла к окну и уставилась в темноту.
Телефон зазвонил так неожиданно, что я вздрогнула. Я с ужасом подумала, что это снова может быть Артём – сейчас у меня совершенно нет сил с ним общаться. Но к счастью это оказался не он. Хотя, имя появившееся на экране, меня удивило не меньше.
– Виктор Андреевич, слушаю. – Я поднесла телефон к уху, продолжая наблюдать за заснеженным двором.
Глава 17
– Кирочка, выручай. – Виноватый голос шефа напугал меня не меньше, чем это сделал бы Артём снова мне позвонив. Когда в последний раз начальник просил меня его “выручить”, все оказалось слишком ужасно.
– К Градову не поеду. – Сразу отрезала я все пути наступления.
– Градову? А… нет-нет, он тут вообще не при чем. Кир, завтра в Сосновке соревнования по хоккею среди юниоров. Нужен дежурный врач, а Костя слёг с температурой.
Сосновка. Сто пятьдесят километров от города, по не самой лучшей дороге.
– Завтра? Так тридцать первое же.
– Ну вот, они и приурочили. Но ты не волнуйся, к четырем турнир закончится, и ты успеешь вернуться домой. Кира, я бы и сам поехал, но у меня внуки, билеты в цирк.
Конечно, логика начальства вполне справедлива – Новый год семейный праздник, а я одна из немногих, у кого семьи нет. На месте Виктора Андреевича я бы и сама себе позвонила. Но так как я не на его месте, а на своем, от просьбы шефа мне стало грустно – очередное напоминание о том, как я одинока.
Я посмотрела на свою кривую ёлку, на равнодушного Шпрота, и на тёмное окно.
– Хорошо, Виктор Андреевич, съезжу. Путевку только подготовьте, документы все. Утром заеду и заберу. Во сколько начало?
– В девять. – Осторожно произнес шеф.
– Класс. То есть выезжать надо, часов в пять. Ну, что поделать, выеду. Всё, можете на меня рассчитывать.
– Кира, ты золото! Я даже не знаю, как тебя благодарить. – Начал расшаркиваться босс, но я уже почувствовала как по щекам побежали первые слезы, и мне захотелось поскорее завершить разговор.
– Ну вот, а ты боялся, что я все праздники буду дома сидеть и мешать тебе спать. – Потрепала я по загривку кота, как только положила трубку.
Но и это Шпрота совсем не растрогало – даже не посмотрев на меня, он продолжил следить за снежинками за окном. Ему, похоже, всё равно.
Пронзительный звон будильника разбудил меня в половине пятого. Я с трудом разлепила глаза, нащупала телефон на тумбочке и отключила этот противный сигнал. Шпрот, который ночью пришел ко мне под одеяло, недовольно мяукнул и перебрался на соседнюю подушку.
– Счастливчик. – Пробормотала я, заставляя себя сесть. – Тебе никуда не надо.
За окном еще совсем темно и тихо – снег, который шёл весь вечер, прекратился, и фонарь во дворе освещает чистые белые сугробы. Красиво. Если бы не нужно было куда-то выходить в такую рань, я бы даже полюбовалась.
Стараясь не разбудить кота окончательно, я выбралась из постели и поплелась в ванную.Вода помогла мне немного прийти в чувство, но глаза всё равно слипаются, а в голове крутится только одна мысль – зачем я вообще на это согласилась?
Впрочем, я прекрасно знаю зачем. Это всяко лучше, чем провести предновогодний день в пустой квартире, в компании с кривой ёлкой и неработающей гирляндой. А так, хотя бы чем-то себя займу.
Собралась я быстро – джинсы, тёплый свитер, зарядка от телефона. Сумку с медикаментами приготовила ещё с вечера, так что оставалось только закинуть в рюкзак термос с кофе и бутерброды, которые я сделала перед сном.
Шпрот проводил меня до двери и разочарованно мяукнул.
– Миска полная, не переживай. – Я присела и почесала кота за ухом. – Вернусь к вечеру, Новый год встретим вместе, обещаю.
Машина завелась не сразу – пришлось погонять стартер, прежде чем мотор наконец схватился. Пока двигатель грелся, я очистила стёкла от намёрзшего за ночь льда и смахнула с крыши пышную шапку снега.
К клинике я подъехала в пятнадцать минут шестого. Виктор Андреевич, несмотря на ранний час, уже ждал меня у входа – топтался на крыльце, кутаясь в своё старое пальто.
– Кирочка, спасительница! – Он протянул мне папку с документами и путевой лист. – Вот всё, что нужно. Там на месте тебя встретит организатор, Геннадий Павлович. Телефон его я записал, если что –звони.
– Хорошо. – Я убрала папку в рюкзак, стараясь не показывать, как сильно мне хочется обратно в кровать.
– Ты точно в порядке? – Шеф заглянул мне в лицо, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на беспокойство. – Может, кофе хочешь? У меня в кабинете есть...
– Спасибо, у меня всё с собой. – Я кивнула на термос, торчащий из рюкзака.
Мужчина похлопал меня по плечу, пожелал удачи и вернулся в здание клиники. А я села в машину, включила печку на максимум и выехала со стоянки в сторону пустого шоссе.
Город еще не проснулся. Редкие машины, редкие прохожие, последние приготовления к празднику. В окнах домов мигают гирлянды, на балконах висят светящиеся снежинки. Все готовятся к волшебству, а я еду в Сосновку, чтобы просидеть весь день в холодном ледовом дворце. Ладно, хватит себя жалеть.
За городом дорога стала хуже. Снова начался снег. Пока не сильно, но небо затянуло серыми тучами, и это не предвещает ничего хорошего. Я сбросила скорость и вцепилась покрепче в руль. Радио я включила скорее для компании, чем для музыки. Но через полчаса бодрые голоса ведущих и их несметные поздравления с наступающим стали меня раздражать, и я решила, что полная тишина будет куда приятнее.
Городок оказался именно таким, каким я его запомнила после прошлого дежурства на соревнованиях – маленький, заснеженный, с покосившимися деревянными домами и одной главной улицей. На центральной площади ёлка, украшенная видавшими жизнь шарами и гирляндой, которая горит только наполовину.
Ледовый дворец найти труда не составило – это единственное современное здание во всём городе. Новенький, со стеклянным фасадом и большой вывеской “Ледовая арена”. На парковке уже стоит пара десятков машин, а у входа толпятся взволнованные родители с мальчишками в хоккейной форме.
Я припарковалась в дальнем углу, выключила мотор и несколько минут просто сидела, приходя в себя после долгого переезда. За окном всё так же валил снег, и мысль о том, что вечером придётся ехать обратно по этой же дороге, вызывает лёгкую тревогу.
Ладно, к четырём всё закончится. Может, к тому времени и снег утихнет.
Взяв сумку с медикаментами и свой рюкзак, я вышла из машины и направилась к служебному входу.
Геннадий Павлович оказался невысоким суетливым мужчиной лет пятидесяти, с красным от мороза лицом и громким голосом. Он встретил меня у служебного входа и пожал мне руку так энергично, что я чуть не выронила сумку.
– Вот тут у нас медпункт. – Он распахнул дверь в небольшую комнатку рядом с раздевалками. – Кушетка есть, аптечка тоже, но вы же свою привезли, да? Вот и отлично. Если что, я буду у бортика.
Я разложила свои вещи, проверила содержимое сумки и вышла в коридор, чтобы осмотреться. Ледовая арена оказалась неожиданно большой для такого маленького городка – трибуны на несколько сотен человек, яркое освещение, свежий лёд. На скамейках уже рассаживаются болельщики, дети в форме носятся по льду, а тренеры им что-то кричат.