— Остынь, блядь, — ответил я ему, поднимаясь на ноги. Все-таки не выдержал и дал слабину — Если ты думаешь, что мы весь груз принесли, то я не знаю, что у тебя в голове. Часть с нами, остальное — в надежном месте. Можешь нас ебнуть, конечно, прямо сейчас, да только тогда упустишь столько, что…
Жирный несколько секунд молчал. Было только дыхание слышно, тяжелое, сиплое, и будто даже пол под ним слегка дрожал. От злости. Потом он вдруг улыбнулся. Не добродушно, конечно. Так, как улыбается человек, у которого ты в кулаке, и который решает раздавать тебя или нет.
— Умный ты, сука, — наконец сказал он, глядя куда-то сквозь меня. — Слишком умный для своих лет. Таких, знаешь ли, никто не любит.
— Да мне в хуй не уперлось, чтобы любили, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы ты заработал. И я вместе с тобой.
Он хмыкнул, сел обратно в кресло, медленно, я даже услышал, как пружины скрипнули. Секунды тянулись липко, как повидло внутри печенья, которого я не ел уже год. Я видел, как он смотрит, оценивает, просчитывает. Наверное думает, не шпион ли я.
Про Секу он, скорее всего, даже не подумал. А вот о том, что это может быть закидуха от его партнеров в камуфляже — вполне себе.
— Бля, только не пизди, что ты меня не боишься.— Конечно боюсь, — хмыкнул я. — Только дурак бы не боялся, с сам говоришь, что я умный. Но я всё равно пришёл. Потому что знаю, сколько стоит то, что у меня есть.— И сколько же это стоит?
— Столько же, сколько место под солнцем, — ответил я. — Это ж не просто бабки, это возможность устроиться так, чтобы дожить до момента, когда блядская война закончится. Думаешь, я не вижу, зачем ты все это делаешь? Рынок, бизнес и все остальное.
— Ну и зачем? — спросил он.
— Хочешь дожить до конца войны и подняться, — пожал я плечами. — Это возможность для сильных и ушлых. Меня сильным не назвать, конечно, я даже не дрался никогда, а вот в ушлые записаться пока не поздно.
— А теперь я думаю, что ты либо охуенно храбрый, либо охуенно тупой, — ответил он.
— Блядь, да ты определись уже, — ответил я.
— Вот и пытаюсь определиться, что с тобой делать.
— Да хули тут делать, — я усмехнулся. — Груз возьми по настоящей цене. И будем дальше работать. Сам же говоришь, Родина — поле непаханное. Там много чего есть из того, что пригодиться может. Тебе или твоим партнерам.
Он вдохнул, выдохнул и сказал:
— Все-таки умный. Добазарились. Возьму товар по настоящей цене, плачу наличными.
— Так что, партнеры? — решил я совсем обнаглеть.
— Не дорос ты еще партнером меня называть, — он усмехнулся. — Но считай, что ты мне нужен.
И все это развеялось, даже дышать стало легче. Я едва удержался от того, чтобы не откашляться. Тяжелый же человек, в прямом и переносном смысле.
— Бля, а как меня тебя звать? — спросил я, наконец, раз ситуация разрешилась. — Я к тебе так и не обратился ни разу.
— Ха-ха-ха! — Жирный расхохотался в голос, хлопнул себя по колену ладонью. — Что, стремно меня Жирным называть? Да так и зови, ебаный в рот.
— А, ладно, — мне осталось пожать плечами. Ну нравится ему, что его так погоняют, хули тут сделаешь.
Он потянулся, открыл ящик стола и вытащил из него деревянную шкатулку. Поставил ее на стол, открыл, и я понял, что это хьюмидор. Он вытащил из нее сигару, гильотину для нее, и одним движением отрубил конец. Резко, очень. Специально, ожидая эффекта, который произведет на меня резкий звук.
Нет, теперь я уверен, что книги ему не просто так. И это очень умный человек, несмотря на такую внешность. Настоящий психолог.
— Сигару будешь? — спросил он. — Раз уж надо обсудить детали сделки?
— Давай, — кивнул я.
Такого я не курил очень давно, наверное уже несколько лет. Такого богатства сейчас не найти. Я поднялся, сделал несколько шагов к столу, а он уже обрубил второй конец и протянул мне ароматную и толстую круто набитую сигару.
Стоит помнить о том, что иногда сигара — это просто сигара. А иногда — большой и толстый хуй.
Следом он катнул по столу коробок спичек. Как прикуривать их я тоже знал, как и например то, что нельзя делать это от бензиновой зажигалки.
Зажег спичку, поднес, пыхнул несколько раз, пока кончик не загорелся. После этого набрал полный рот ароматного дыма и выпустил его в потолок. Сейчас я был выше Жирного, но доминирующую позицию занять все равно не получалось. Он тем временем приготовил сигару для себя и тоже прикурил.
Поверил он мне, что я такой удачливый искатель приключений? Хрен знает. Но скорее всего пробивать будет, причем, по всем каналам. Кто-то вспомнит, что я с командой Бека приходил? Ну, может быть, и так.
Но скорее всего нет. Тут людей куча, и на нас не смотрят практически. Только Инна может вспомнить, но я к ней подходил-то один фактически, спутник мой в стороне стоял и молчал. Остальные…
Ладно, идем ва-банк.
Эх, Сека, знал бы ты, во что я ради тебя вписываюсь.
— А что за история со снайпером-то? — спросил он вдруг. — Они мне, знаешь, тоже крови попили. Только не чухонские, а наши, пока договорить не удалось. Сам ведь видишь, сижу здесь, без окон, без дверей, полна горница меня.
Расскажу, почему нет. Проявлю доверие.
— Это не недавно было, — ответил я и уселся обратно в кресло. — Зимой еще. Сутки просидел в подвале одном, пока меня пасли с высотки. Причем, такое ощущение, что специально на меня сидели. Нет, он еще нескольких привалил, я потом видел. И только тогда домой вернулся. И, знаешь, это меня спасло.
— В смысле? — не понял он.
— В прямом, — ответил я. — Я тогда с большой компанией жил, там мужики были, бабы, даже пара стариков и детей. А в январе помнишь, может, мороз ебанул под тридцатку? Вот они все в одной комнате заперлись, очаг разожгли. Да и угорели нахуй. Если бы я там был, то так же кончил бы.
Меня передернуло от воспоминаний. Когда вернулся домой, а там только трупы лежат.
Я ведь даже не взял ничего оттуда, так и ушел. Просто сбежать захотелось, как можно дальше от тех мест оказаться. Чуть не замерз тогда нахуй.
А когда вернулся, уже все растащили. Даже бочку, которую вместо очага использовали, унесли. Вот такая вот хуйня.
Я набрал в рот еще дыма, прополоскал, выпустил в потолок и откинулся на кресле.
— Пиздец, — выдохнул он.
— Да, пиздец, — согласился я. — Мне это до сих пор снится временами. И такое, думаю, у каждого было.
— Согласен, — кивнул он, хотя особого сочувствия в его голосе не было. — У нас тут тоже все не с первого дня возникло. А сейчас живем. Нормально.
Вербует? Увидел потенциально полезного человека? Черт его знает. Но мне тут не нравится. Особенно то, что они рабами решили торговать. Сека в этом плане мне гораздо более симпатичен. Он пусть и держит рабов, но по крайней мере не сбывает с рук, как скот.
И даже заморочился, чтобы вылечить их от чесотки. Хотя он это скорее для их собственной безопасности сделал.
— Да вы как сыр в масле, — решил я польстить.
— Ой не скажи, бля, — он покачал головой.
Ладно, хватит, что-то расселся я тут. А меня мои парни ждут. И они не в курсе, что меня сперва чуть на ножи не поставили, а потом я договорился о сделке. Да, можно сказать, что совершил лучшую сделку в истории международной торговли. Прямо как один президент США.
— Так что с товаром? — решил я перевести разговор на другую тему. — Товар — деньги, деньги — товар. Когда менять будем? Нам еще за гостиницу платить, мы думали остаться тут на какое-то время.
— Да, пожалуй, прямо сейчас и пойдем, — сказал он, поднимаясь. — Сейчас за человеком зайдем, который все это оценивать будет.
Меня передернуло. Оставалось надеяться, что это не та мерзкая армянка. Тем более, что она меня узнает. Ладно, раз уж играем с крупными ставками, то делать больше нечего.
— И своим скажи, чтобы мой рюкзак и сумку вернули, — сказал я. — Там тоже есть что загнать, но уже этой Инне твоей.
— Вернут, — Жирный усмехнулся. — У нас все по-честному.