Я поползла в том направлении, куда указывал Винсент, но не успела сбежать, судя по пристальному взгляду, который Кара бросила на меня. Тогда я вспомнила, почему мы не были близки. Я считала себя "командной девчонкой", в то время как Кара жила по принципу "каждый сам за себя". Один на один она могла бы быть забавной, но стоит добавить в эту смесь парня, даже того, который меня ни в малейшей степени не интересовал, и когти вылезли наружу.
Обливание себя вином было наполовину предлогом для ухода. Другая половина заключалась в самосохранении.
К несчастью для меня и моего промокшего платья, в ванной рядом с гостиной стояла очередь из желающих воспользоваться ею. Женщина впереди закатила глаза, когда я посмотрела на закрытую дверь.
— Там кто-то трахается, — невозмутимо произнесла она.
Из меня вырвался смех. Когда она не засмеялась вместе со мной, я поняла, что она не шутит. Затем я услышала стоны и шлепки по коже и продолжила свой веселый путь, следуя по коридору вглубь квартиры. Наверняка, имея шесть ванных комнат, в каждой из них не было бы очереди. Мокрые пятна на моем платье стали холодными, а кожа липкой.
Первая комната, на которую я наткнулась, оказалась кабинет. Диваны действительно выглядели уютными и шикарными. Мое внимание привлекло покрывало, висевшее над одним из окон. Кто-то случайно прикрепил его туда. По сравнению с тем, что я видела в остальной части квартиры, этот штрих бросался в глаза, как бельмо на глазу, и это заинтриговало меня в его владельце.
Прежде чем я смогла осмотреть остальную часть комнаты, мне пришлось немного вытереться. Я заперлась в примыкающей ванной и нашла полотенце, которым впитала как можно больше вина.
Когда проблема была практически решена, я оглядела просторную ванную. За свою жизнь я побывала во многих хороших домах. Парень Элизы, моей лучшей подруги и соседки по комнате, Уэстон жил в пентхаусе нашего дома. Подобные места не были для меня чем-то новым, но было в них что-то такое, что превосходило все, что я когда-либо видела. Искусство, современность, роскошь в общественных местах и комфорт в частных помещениях, таких как кабинет. Мне очень хотелось исследовать остальную часть квартиры.
Ванна стояла отдельно перед стеной из окон. На мгновение я представила, как принимаю ванну с пеной и наблюдаю за закатом.
Затем я пошла дальше.
Вечеринку, казалось, наполнило ещё больше людей. Я пробиралась сквозь смешавшуюся толпу, гадая, вышла ли эта чертова парочка из ванной. Кара и Винсент стояли небольшой группой возле окон. Она прижалась к нему, но, когда ее глаза метнулись ко мне, она попыталась слиться с его ребрами.
Не обидевшись, я улыбнулась ей и направилась прямо к бару, чтобы наполнить свой бокал. Затем я нашла немного сыра и крекеров, сложила их в бумажную салфетку и отнесла добычу обратно в уютный кабинет.
Как бы мне ни хотелось рассмотреть эту великолепную квартиру, у меня были манеры, поэтому я воздержалась. Хотя кто-то может сказать, что есть крекеры на чужом диване в комнате, в которую меня не приглашали, само по себе грубо, и я бы не стала с этим спорить.
Но рядом не было никого, кто мог бы сказать мне, что мне сюда нельзя, поэтому я сбросила каблуки, опустилась на подушки и расслабилась.
ГЛАВА 2
Лука
Голова пульсировала. С каждым ударом сердца казалось, что она то раздувается, то сжимается — череп, мозг, всё вместе.
Это был долгий день. Долгие две недели, если быть точным. И конца этому не было видно. Я принял это, но сегодняшняя серия встреч стала причиной острой боли в моем черепе.
Если бы у меня меньше болела голова, я бы не стал подниматься на лифте в свою квартиру. Однако ездить на байке в таком состоянии было неразумно. Хотя нельзя сказать, что совсем недавно я не махнул бы на всё рукой и не отправился бы кататься, забыв об осторожности.
Как сегодня в меня вдолбили консультанты, мой век безрассудства закончился.
Я вышел из лифта и открыл дверь, ведущую в фойе, где меня встретили огни, музыка и люди. Где-то в глубине моего усталого разума я вспомнил, как мой двоюродный брат Вин, который приехал сюда из Италии на нераскрытый период времени, спросил, может ли он пригласить к себе несколько человек.
Это было больше, чем несколько человек. По меньшей мере пятьдесят незнакомцев слонялись по моей гостиной.
Я не должен был удивляться. Это был типичный Вин. У него были друзья, знакомые и деловые партнеры во всех уголках земного шара. В последний раз, когда он приезжал в Денвер и останавливался у меня, вечеринка была в два раза больше.
Вероятно, он считал это проявлением сдержанности.
Если бы не ощущение, что мой мозг превращается в жидкость, я бы налил себе выпить и присоединился. А так у меня не было желания вести светскую беседу. Меня все утомили.
Пока я стоял там, осматривая свой дом, Винсент пробирался сквозь толпу, идя в мою сторону. С ним шла миниатюрная брюнетка, привязавшаяся к нему.
— Лука, ты здесь, — прогремел Вин. Он наклонился вперед, обхватил мое лицо и поцеловал обе мои щеки. — Заходи, выпей чего-нибудь. На кухне есть еда.
Я отстранился от него, нахмурившись.
— Ты понимаешь, что это мой дом, да?
Он засмеялся, запрокинув голову назад.
— Конечно, конечно. Ты встречался с Карой? — Он подтолкнул маленькую женщину ко мне. — Кара, это мой кузен Лука.
Щеки его женщины покраснели, когда она посмотрела на меня своими большими карими глазами. В ее взгляде был интерес, который меня сразу оттолкнул, хотя она была привлекательна. Нелояльные женщины были для меня одним из самых больших отвращений, и, учитывая, что она была здесь с Вином, ей не следовало смотреть на меня так, будто я был для нее вариантом.
Я коротко представился и отошел от них двоих. Голод сжимал мой желудок, и я использовал это как предлог, чтобы скрыться на кухне. Очевидно, на столешницах стояла заказанная еда. Каждая поверхность была покрыта каким-то блюдом.
— Господи, Вин, — пробормотал я, схватив из холодильника две бутылки пива и коробку пиццы с прошутто со стойки.
Я отнес еду и напитки в ту часть квартиры, где проводил большую часть времени. Даже больше, чем в моей спальне