— Мне нравятся временные вещи. Это делает жизнь более интересной. А что насчет тебя?
— А что я?
Она указала на мои ботинки, валявшиеся на полу.
— Судя по «Ролексам» на запястье и ботинкам «Том Форд», которые ты снял, деньги у тебя есть, и немало. Я предполагаю, что ты ребенок с трастовым фондом, иностранный принц, какой-нибудь влиятельный генеральный директор или Дон Мафии.
Я приподнял бровь, позабавившись ее догадками, особенно тем, насколько близко она была к своей цели.
— Кем ты хочешь, чтобы я был?
Она промычала и постучала по щеке указательным пальцем.
— Генеральных директоров и детей с трастовым фондом как грязи. У тебя нет подходящего акцента, чтобы быть иностранным принцем. — Ее глаза скользнули по мне. — Полностью черная одежда придает злодейский вид, поэтому я выберу Дона Мафии. Я права?
Наклонившись вперед, положив локти на колени, я пристально посмотрел на нее.
— Если бы я сказал тебе... ну, остальное ты знаешь.
— Ага-ага. Смерть, разрушение и тому подобное. — Ее губы изогнулись в сексуальной, веселой усмешке. — Можем ли мы вернуться к Каре? Ты ее не знаешь?
— Нет. Я имел удовольствие быть трахнутым ее глазами, прежде чем уйти сюда.
Смех парил в воздухе, словно пузыри на фоне ясного голубого неба.
— Это похоже на нее, хотя она пришла за другим парнем, поэтому я удивлена, что она приставала к тебе, ведь он, похоже, ей так нравился.
— Вин?
— Да, он. Винсент. Я пролила вино на платье, чтобы дать им возможность побыть наедине, пока буду вытираться. Сейчас я прячусь здесь, потому что, когда я вышла из ванной, Кара выглядела так, будто собиралась меня убить.
Я потер щетину на своей челюсти.
— Ты... намеренно пролила на себя вино ради того, кто тебе даже не хороший друг?
Она элегантно подняла плечо. Мне хотелось прижаться губами, чтобы увидеть, насколько гладкой была ее прекрасная кожа.
— Для меня это не имеет большого значения. Платье подлежит химчистке.
— Почему бы вместо этого не уйти?
— Я обещала, что останусь.
— Так просто?
— Ну, вот и я заснула здесь. Если ты знаешь владельца, не говори ему. — Она взяла одеяло и помахала им. — Я как бы вытащила это из окна. Я думаю, что жалюзи сломаны, поэтому мне плохо, но ему также следует вложиться в покупку большего количества одеял. У кого есть только одно одеяло? Опять же, может быть, он потратил свое состояние на произведения искусства и бетонные плиты, и это маленькое одеяло — все, что он может себе позволить. В этом случае я чувствую себя вдвойне виноватой, потому что немного оторвала уголок.
Мне пришлось рассмеяться, и тогда я заметил, что боль в голове почти исчезла. Я мог бы отдать должное пиву и пицце, но серьезно задавался вопросом, связано ли это отчасти с этой симпатичной блондинкой, которая продолжала удивлять меня каждый раз, когда открывала рот.
— Я возьму это на заметку, — пошутил я.
Она замерла, заправив свои длинные волосы за ухо, и ее нежно-карие глаза округлились.
— Вот дерьмо. Это твой пентхаус? Ты издевался надо мной, чтобы удержать меня здесь, пока не прибудут копы и не арестуют меня?
— Почему ты так думаешь?
Ее рука упала на колени, где она скрутила пальцы в узел.
— Какая часть? Что ты владелец или что ты вызвал копов?
— Обе. Похоже, у тебя уже есть опыт с копами, которых вызвали из-за тебя. Стоит ли мне волноваться, что я наедине с преступницей?
— Меня арестовали только один раз, и обвинения были сняты. Это было ненасильственное преступление, так что ты в безопасности. — Ее глаза сузились, и она действительно выглядела обеспокоенной. — Ты так и не ответил на мои вопросы.
Я схватил одеяло с ее колен и осмотрел угол, который был в клочьях. Тогда я избавил ее от страданий.
— Да, это моя квартира, и нет, я не вызывал полицию. Если ты не украла ничего, кроме моей пиццы и крекеров, я сомневаюсь, что смогу это сделать.
Она облизнула губы, затем потерла их. Мой член заметил все это, хотя я был почти уверен, что она не флиртовала.
— Но ты ничего не обещаешь?
Я посмотрел на нее, позволяя голосам в глубине моей головы, говорящим мне, что мне нужно привести себя в порядок, затуманиться.
— Когда дело доходит до неприятностей, я не даю никаких обещаний.
ГЛАВА 3
Сирша
Люк флиртовал со мной, и я была к этому абсолютно восприимчива.
Кто бы не был?
Он был чертовски великолепен.
Даже сидя я могла сказать, что он высокий, скорее всего, выше меня. Его конечности были длинными и худыми, а кожа, выглядывавшая из частично расстегнутой рубашки, была золотистой, лишь с намеком на черные волосы в центре груди.
Его темные глаза с тяжелыми веками излучали чувственный блеск. Моя бабушка однажды упомянула, что у ее любимого актера были "глаза спальни" (прим. имеется ввиду томный, соблазнительный взгляд), и впервые я по-настоящему поняла этот термин.
Эти глаза в сочетании с его острым, квадратным подбородком, обрамленным темной щетиной, и густыми черными волосами, которые, казалось, имели собственное мнение и постоянно падали ему на лоб после того, как он зачесывал их назад, сделали Люка неотразимым.
Внутренне я задыхалась, как маленький щенок.
Я очень надеялась, что внешне веду себя хладнокровно.
— Поскольку у меня уже проблемы, могу ли я испытать удачу и попросить экскурсию? Я никогда не была в таком доме.
Он так долго смотрел на меня, что я готовилась к тому, что меня отвергнут. Как раз в тот момент, когда я собиралась отклонить свою просьбу, Люк медленно поднялся с дивана, выпрямившись во весь рост. Затем он предложил мне свою руку. Я вложила свою руку в его, позволив ему поднять меня в вертикальное положение.
Он дернул слишком сильно, и в итоге я оказалась вплотную к нему.
— Ну, привет. — Мои руки легли на его грудь, а его приземлились на мои бедра.
Мне пришлось поднять на него взгляд. Ненамного, может быть, два-три дюйма (прим. 5–7 см), но я оценила то, что он выше меня.
— Я не привык к тому, чтобы женщина находилась на уровне моих глаз, — тихо произнес он, скользя взглядом по моему лицу.
Никто из нас, похоже, не спешил отступать.
— Что ты думаешь об этом?
От него приятно пахло — смесь пряностей и свежего воздуха. Я с трудом сдерживалась, чтобы не уткнуться носом в его шею, проверяя, не был ли его аромат более насыщенным там, прямо