Кейден нахмурился:
— Ладно.
Аспен обвела всех взглядом:
— Спасибо. За то, что защищаете нас. За то, что делаете все, чтобы у Кэйди была жизнь, которую она заслуживает.
Я притянул ее к себе:
— С вами обоими ничего не случится. — Я знал, что в моем голосе слышатся нотки отчаяния, но сдержать их не мог.
Аспен запрокинула голову и обхватила мое лицо ладонями:
— Этого больше не будет. С нами все будет в порядке.
Холт прищурился, глядя на нас:
— Чего не будет?
— Ничего, — буркнул я.
Аспен опустила ладонь мне на грудь и прошептала:
— Скажи им. Пора.
Все внутри сжалось. Я знал, что этот секрет построил между мной и семьей стену. Создал тьму, которая медленно меня разъедала. Пока я не встретил Аспен. Она напомнила мне обо всем хорошем, что есть в мире. Помогла бороться с этой тьмой еще до того, как я узнал ее имя.
Я отстранился и встретился взглядом с Аспен. В ее глазах не было ничего, кроме принятия. Она останется рядом при любых обстоятельствах.
Отец пошевелился на другом диване:
— Что происходит, Роан?
Я сглотнул — горло пересохло. Все смотрели на меня в ожидании.
Аспен переплела пальцы с моими и сжала их.
— Я соврал, — сказал я. Голос звучал спокойно и ровно, не выдавая бушующего внутри шторма. Это спокойствие всегда было моей защитой. Моей маской.
Я уставился на наши переплетенные пальцы — эта точка контакта не давала мне сорваться.
— Помните, я говорил, что тогда попал в аварию на горном велосипеде?
Атмосфера в комнате изменилась — все напряглись. Каждого, кроме Аспен, та история так или иначе коснулась. Рен была тогда на грани смерти. Холт чуть не потерял любовь всей своей жизни, а Грей лучшую подругу. Родители были разбиты. Это было первое дело об убийстве Лоусона. А Кейден, Мэдди и Нэш пытались поддержать тех, кого любили.
— Конечно, — сказала мама. — Ты тогда неделями лежал в постели. Я до сих пор считаю, что нас нужно было отвезти тебя в больницу.
Я с трудом проглотил подступившую тошноту:
— Это не была авария на велосипеде.
Взгляд отца стал настороженным:
— Тогда что, черт возьми, это было?
— На меня напали. Я не видел, кто это был. Уже темнело. Они напали сзади. Думали, что это я помог убить тех людей.
Произносить эти слова было больно. Они обжигали меня изнутри, когда я выпускал их наружу. И только теперь я понял, насколько сильно этот груз давил на меня все эти годы. Как заставлял уходить все дальше в себя, пока я почти не перестал существовать.
— Что? — прошептала мама.
— Я не хотел, чтобы вы знали, — мой голос сорвался на хриплый шепот.
— Роан… — прохрипела мама. — Ты тогда был весь в синяках с головы до ног. Сотрясение, сломанные ребра. Это кто-то сделал с тобой?
— Кто? — потребовал отец. — Ты же должен был что-то видеть.
— Нет, — сказал я, пытаясь вновь обрести спокойствие. — Я не имею ни малейшего понятия, кто это был, и не хочу знать.
— С чего это вдруг? — вспыхнул Нэш. — Они должны ответить за то, что сделали. Они могли тебя убить.
Я выдохнул прерывисто. С тех пор как в мою жизнь вошла Аспен, мое отношение к случившемуся изменилось. Я больше не ломал голову, кто вонзил мне нож в спину; я просто жалел их.
— Я не хочу видеть лицо этой ненависти. Не хочу знать, кто из людей рядом со мной оказался способен на такое. Но я знаю, что им с этим жить. С тем, что они напали на невиновного. И, скорее всего, это их мучает. Этого достаточно.
— Этого недостаточно, — всхлипнула Грей, глаза наполнились слезами. — Ты изменился. Я думала, это из-за того, что ты стал подозреваемым, но вот оно — настоящее.
Я не мог солгать ей и сказать, что не изменился. Потому что изменился.
— Но именно это сделало его тем удивительным человеком, которым он стал, — мягко сказала Аспен, ее голос прорезал гул напряжения в комнате. Она обвела взглядом всех присутствующих. — Это сделало его добрее любого, кого я знаю. Более чутким. Заставило заботиться о тех, кто нуждается в нашей любви и защите. Сделало его яростно защищающим каждого, кто ему дорог. То, через что он прошел, было ужасно. Но Роан превратил всю эту мерзость в самое прекрасное, что я когда-либо видела.
Грей расплакалась еще сильнее. Она соскользнула с колен Кейдена и подошла ко мне, подняла меня и обняла за талию. Грей всегда была крошечной, но внутри — настоящая сила. И сейчас ее объятия были силой человека вчетверо больше.
— Я люблю тебя. Больше, чем ты можешь себе представить.
— И я тебя, Джи, — прошептал я. — Со мной все в порядке. Обещаю.
Ее взгляд метнулся к Аспен:
— Потому что она помогла тебе исцелиться.
Я не мог отрицать. Это было правдой. Аспен показала мне, как самые темные наши моменты могут стать источником самой большой силы.
Когда Грей отступила, вперед шагнул Холт. В знакомых голубых глазах кружилось слишком многое. Он притянул меня к себе и обнял:
— Прости. Я был так поглощен собственным кошмаром, что не замечал, как больно тебе.
— Холт, — прохрипел я. — Ты едва не потерял самого дорогого тебе человека. Тебе не нужно было думать обо мне.
— Ты мой брат, — в его голосе дрожали слезы. — Ты не должен был проходить через это в одиночку.
По щекам Рен текли слезы, когда она сжала мою руку:
— Мы должны были лучше тебя защитить. Я пыталась убедить всех, что ты ни при чем. Надо было стараться сильнее.
— Рен… — я притянул ее к себе в объятия. — Ты сама тогда восстанавливалась после огнестрельного ранения. Это чудо, что ты вообще смогла сказать хоть что-то.
Каждый член моей семьи обнял меня так, как не обнимал уже много лет. И впервые за все это время я позволил им. Нам всем это было нужно. Я знал это точно.
Лоусон подошел ближе, его взгляд потемнел:
— Ты должен был рассказать мне.
— Я не хотел, чтобы кто-то знал.
— Я был чертовым копом, — зарычал он.
Я схватил его за плечи и крепко сжал:
— Не все в этом мире — твоя ответственность.
— Я мог что-то сделать. Достать записи с камер. Найти свидетелей, — возразил он.
— Ло. Со мной все хорошо.
Темные глаза брата полыхнули:
— Я видел, как ты борешься в последние недели. Как на взводе из-за всего, что происходит с Аспен. Это было не