26
Рен
Холт припарковался сбоку от участка, а я изо всех сил старалась усидеть спокойно. Это нервное, подергивающее ощущение не отпускало с того самого момента, как мы сели в машину. Казалось, будто Холт все это время смотрит на меня — оценивает, разглядывает каждую царапину, каждый шрам, чтобы потом залатать все мои трещины.
Но это было не так. Его пальцы были переплетены с моими, а взгляд постоянно скользил по дороге и улицам центра. Он, скорее всего, выискивал любого возможного «призрака» за углом, готового в любой момент выскочить на нас.
Я глубоко вдохнула. А когда выдохнула, мысленно натянула на себя маску. Ту, под которой никто не станет по сто раз за день спрашивать, в порядке ли я. Ту, что заставит людей забыть, что вчера я полностью утонула в шоке. Насколько помню, к тому моменту, как мы уходили, в офисе почти никого не было. Настоящее представление мне предстояло сыграть перед Эйбелом.
— Что ты делаешь? — выдернул меня из мыслей Холт.
Я резко посмотрела на него:
— Что именно?
Он обвел пальцем воздух перед моим лицом:
— Стираешь все свои чувства. Прячешься от мира.
Ну конечно, он это заметил. Он всегда видел все. Каждый раз, когда я тонула. Кроме одного раза — когда он был нужен мне больше всего.
— Иногда мир не имеет права на твои чувства. Это не значит, что ты прячешься. Просто есть эмоции, которыми делишься только с теми, кому доверяешь.
По лицу Холта скользнула тень боли:
— Ты так сделала в тот первый день, когда я тебя увидел.
Я не отвела взгляд. Ни от Холта, ни от его боли:
— Да. Но вчера я от тебя ничего не скрывала. Ты видел все. — Я позволила своим стенам рухнуть и осталась оголенной, беззащитной.
Холт взял мое лицо в свои ладони:
— Спасибо.
Я потянулась и коснулась его губ. Не смогла побороть желание успокоить его — оно было слишком сильным.
Его лоб прижался к моему:
— Нам пора.
— Знаю. — Но это было последнее, чего мне хотелось. Я хотела спрятаться там, где нет стрельбы, жестокости и боли. Где все просто и всегда складывается хорошо.
Холт вздохнул, отпуская меня, заглушил двигатель и выбрался из внедорожника. Я нехотя последовала за ним. Его рука нашла мою, едва я вышла из машины. Я сжала его пальцы и попыталась высвободиться, но он не отпустил.
— Холт, — зашипела я.
Он глянул на меня сверху вниз:
— Ты же не прячешь нас?
Моя челюсть отвисла:
— Нет, но мне и не нужно, чтобы все знали про мои дела. — Потому что если он решит уйти, именно мне придется сталкиваться с десятками любопытных в нашем городе.
— Ты права, это не их дело. — Но руку он так и не выпустил.
— Холт…
— Не собираюсь делать вид, будто не люблю тебя, Рен. Скучал по твоим прикосновениям. Иногда шел по улице и готов был поклясться, что чувствую твою ладонь в своей.
Все внутри дернулось, словно в машине резко ударили по тормозам. Больно, обжигающе, невозможно не заметить.
— О.
Это было единственное, что я смогла выдавить.
Холт наклонил голову и коснулся губами моей макушки:
— Да.
Он придержал для меня дверь в участок, но руки не выпустил. Я и не пыталась вырваться. Как только мы вошли, кожа зачесалась от осознания, что на нас смотрят. Я постаралась не обращать внимания на этот зудящий дискомфорт, пока Холт вел нас к кабинету Лоусона.
Мимо тихо переговаривались Клинт и Эмбер. Взгляд Клинта упал на наши переплетенные пальцы. В его глазах что-то мелькнуло, но он ничего не сказал.
В животе неприятно сжалось, но, может, так и лучше. Сорвать пластырь сразу. Пусть он найдет себе кого-то, кто ему действительно подходит.
Холт остановился у закрытой двери и постучал.
— Войдите.
Холт открыл дверь, пропуская меня вперед, и все еще не отпустил руки.
Лоусон выглядел измотанным — щетина, темные круги под глазами. Но, заметив наши руки, он чуть улыбнулся. Тактично промолчал.
Нэш — нет.
— Вот черт, — хохотнул он с дивана. — Рождественское чудо посреди весны.
— Нэш… — предупредил его Холт.
— Что? — изобразил невинность тот. — Я не могу порадоваться за брата?
— Радоваться можешь. А вот издеваться над Рен — нет.
Нэш перевел взгляд с Холта на меня, дьявольская улыбка тронула его губы:
— МалышкаУильямс, выглядишь не особо выспавшейся. Кто-то, случайно, не…
Лоусон метнул в него ручку.
— Ай! Это было лишнее, брат. Я вообще-то могу пожаловаться в отдел кадров на токсичную обстановку.
Лоусон покачал головой:
— Удачи. Доброе утро, Рен. Холт.
— Доброе, — выдавила я, чувствуя, что лицо горит, как пожарная машина.
— Хотели узнать, есть ли новости, — вернул разговор в нужное русло Холт.
С лица Лоусона мгновенно сошли все тени шутки:
— У нас немного. Фигура в черном худи, убегающая от дома МакХенри в сторону леса.
Холт перевел взгляд с Лоусона на Нэша:
— Это другое. В прошлый раз стреляли через окно. А тут — в упор.
— Кто-то чувствует себя все увереннее, — мрачно сказал Нэш.
Меня скрутило от такого равнодушного отношения к человеческой жизни:
— Офицеры были правы? Миссис МакХенри не выжила?
Лоусон покачал головой:
— Констатировали смерть на месте.
Я не знала, утешало ли это, ведь у миссис МакХенри все равно никого не осталось. Хотелось верить, что она с Гретхен теперь вместе и им спокойно, даже если это случилось слишком рано.
— Кого вы вызываете на допрос? — спросил Холт.
Лоусон и Нэш обменялись взглядом.
Холт недовольно зарычал.
— Вы не полиция, — отрезал Лоусон. Потом перевел взгляд на меня: — И ты тоже.
Я выдержала его взгляд:
— Может, и нет. Но я вполне могу оказаться в чьем-то списке целей, и, думаю, это дает мне право на хоть какую-то информацию. И не то чтобы я не увижу, кого вы сюда приведете.
Пальцы Холта крепче сжали мою ладонь.
— Малышка Уильямс права, — заметил Нэш.
Лоусон шумно выдохнул:
— Мы разговариваем со многими. Со всеми, кто был связан с той стрельбой десять лет назад, и с теми, кто был поблизости от недавних событий. Но пока никого не привозим на полноценный допрос. Также связываемся со всеми выжившими после той стрельбы и предупреждаем быть осторожными. Но просим не распространять это.
Я прокрутила это в голове:
— Не хотите напугать.
— Именно. Мне не нужна паника в городе, и я не хочу, чтобы тот, кто это сделал, начал заметать следы еще тщательнее, — согласился Лоусон.
Я сильнее сжала руку Холта, подбирая слова:
— А что, если