— Ты следил за мной, чтобы защитить?
Он пожал плечами:
— Я подумал, если кто-то снова пойдет по следу жертв того случая, он доберется до тебя. — Его лицо стало жестче. — Я не собирался этого допустить.
Я медленно разжала пальцы Холта и поднялась. Подошла к дивану, села рядом. И сделала единственное, что могла. Обняла этого мальчишку. Потому что именно это он и был — мальчишка. Ему и восемнадцати еще нет, он напуган до дрожи. Но при этом пытался поступить правильно.
— Ты хороший человек, — прошептала я.
Плечи Джо задрожали в беззвучных рыданиях.
— Спасибо за то, что хотел меня защитить.
Он заплакал сильнее:
— Прости, что мой брат тебя ранил.
— Мне тоже жаль. Но это не значит, что ты не можешь его любить. За то, кем он был для тебя. Невозможно просто выключить это чувство. И ты не должен. Это лишь говорит о том, какой ты человек — преданный и добрый.
— Думаю, ты единственная, кто так считает, — всхлипнул Джо.
Я отстранилась и встретилась с ним взглядом:
— Другие тоже увидят это. Просто нужно дать им шанс.
— Он даст, — сказал Лоусон. — У Джо стипендия от Университета Вашингтона. Он будет жить у моего знакомого. Новый старт.
В горле защипало от эмоций:
— Это здорово.
Щеки Джо порозовели:
— Думаю, мне пойдет на пользу. Я уезжаю сразу после выпуска.
Я сжала его руку:
— Я рада за тебя.
Он посмотрел на меня:
— Можно я буду писать тебе? Рассказывать, как у меня дела? Что я стараюсь чего-то достичь?
— Я бы очень этого хотела, — прошептала я.
Я молчала, пока Холт вез нас обратно к домику. Но в этой тишине я была не одна — его пальцы были сплетены с моими, и наши руки покоились у него на бедре.
— У тебя самое доброе сердце из всех, кого я когда-либо знал, — сказал он, и голос у него дрогнул. — То, что ты дала этому мальчику… Я никогда не видел более щедрого дара. У него появился шанс — благодаря тебе.
Я крепче сжала его руку:
— То, что ты снял с него обвинения, тоже помогло.
В уголке его губ мелькнула улыбка:
— Будто у меня был выбор после того, как ты сделала его своим новым лучшим другом.
Я рассмеялась, когда Холт свернул на дорогу, ведущую не к дому, а дальше в сторону холма:
— А это куда?
— Сейчас увидишь.
Грудь сжалась, когда он проехал мимо поворота к сараю, в котором держали меня Эмбер и Джуд. Машина поднималась все выше, пока мы не добрались до места с видом на озеро. Пейзаж был захватывающим.
Холт заглушил мотор и вышел. Обойдя машину, он открыл мне дверь и повел к небольшому обрыву.
— Здесь невероятно, — прошептала я, прижимаясь к нему. — Я никогда сюда не поднималась.
Он поцеловал меня в макушку:
— Ты все еще любишь эту землю?
Я поняла, что кроется за этим вопросом. Здесь произошло так много тяжелого, пугающего. Но в этом месте было и нечто большее.
— Как можно ее не любить? Это место, где ты вернулся ко мне. Где мы снова влюбились. Оно навсегда будет моим любимым в мире.
В его взгляде появилось столько нежности, что у меня сжалось сердце.
— Хорошо.
— И кто тут у нас превращается в Роана с его односоставными фразами?
Он усмехнулся, а потом накрыл мои губы долгим, неспешным поцелуем, в котором было все — мягкость, забота, любовь. Я будто кожей почувствовала, как он меня любит.
Когда я отстранилась, уже задыхалась:
— Забираю слова обратно. Ты умеешь говорить все без слов.
Холт обхватил мое лицо шершавыми, теплыми ладонями и в одно касание растворил во мне всю боль:
— Я подумал… может, мы построим здесь дом. Наш.
Я распахнула глаза:
— Но ведь эта земля не продается.
Он пожал плечами:
— Я поговорил с владельцем. Сделал предложение, от которого трудно отказаться. Мы могли бы владеть всей территорией отсюда до самого озера. Домик оставить для гостей. Или сделать из него лодочный. Но я хочу с тобой жизни. Детей. Всего, о чем мы мечтали. И хочу, чтобы мы начали с нуля. Вместе.
Слезы покатились по щекам:
— Холт…
Он улыбнулся:
— Это да? Ты со мной?
Я бросилась к нему и обвила руками:
— Я с тобой.
Эпилог
Рен
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ
Холт разложил плед на том месте, которое я уже мысленно называла нашим. За все эти годы у нас было много таких «уголков»: тайники на участке его родителей, огромное мягкое кресло в доме, где я выросла, пирс, на котором мы проводили часы, стоит только погоде улучшиться.
Но это место было моим любимым. Может, из-за всех тех моментов, что были до него. А может, потому, что именно здесь мы собирались строить свою жизнь.
Холт достал из машины корзину для пикника и жестом пригласил меня присесть.
Шэдоу носилась по поляне, прыгая по траве и петляя вниз по склону. Улыбаясь, я опустилась на плед, ощущая волнение и, может быть, легкую тревогу.
Холт усмехнулся:
— Ты же знаешь, мы можем все поменять, если что-то не понравится.
— Знаю. Но мы столько раз обсуждали все с архитекторами… Я надеюсь, что это будет прямо в точку с первого взгляда. — Чем больше правок, тем дольше ждать дома.
Он наклонился и коснулся моих губ:
— Я тоже надеюсь. Но главное, чтобы все было как надо, а не чтобы побыстрее.
— Почему ты всегда говоришь такие разумные вещи, когда дело касается строительства? — проворчала я.
Холт рассмеялся. В этом смехе за последние два месяца что-то изменилось — он стал легче, свободнее:
— Звучит так, будто тебя это раздражает.
— А как же. Раздражает, когда ты прав, а я нет.
Он прикусил губу, пытаясь не засмеяться громче:
— Все из-за того серого цвета, да?
— Он чертовски хорошо смотрится с теми фотографиями, что мы повесили!
Теперь Холт действительно рассмеялся, притянул меня к себе и крепко поцеловал:
— Обещаю быть неправым как минимум пять раз, пока мы будем строить этот дом.
— Это было бы очень по-джентльменски, — улыбнулась я, прижимаясь к его губам.
— А ты знаешь, я джентльмен.
Низкий, хрипловатый оттенок его голоса заставил тепло разлиться внизу живота:
— Ради всего святого, только не говори таким тоном сейчас.
— Каким тоном? — спросил он с самым невинным видом, хотя в глазах уже плясали дьявольские искры.
Я ущипнула его в бок:
— Ты прекрасно знаешь. У меня же руки чешутся наброситься на