– Кажется, пришло время кое-что объяснить, так? Начну издалека. Видишь ли, я ехал сюда только ради денег. Когда я узнал, что бабка Софья готова переписать завещание ради того, чтобы раскрыть тайну смерти сестры, я думал только о наследстве. Только о смешных бумажках, за которые можно получить так много! Мне казалось, обведу выжившую из ума бабку вокруг пальца, получу кругленькую сумму и тогда уж заживу! Но здесь… Мог ли я знать, что здесь меня ждет нечто большее?
– Я тебя не понимаю.
– Ксения, – глаза Филиппа расширились. – Это она встретила меня в поместье. Нет, я не встретил ее во плоти! Я же не сумасшедший. Я просто узнавал о ней все больше и больше, читал письма и дневники. В какой-то момент она начала приходить во снах. Мне даже стало казаться, что я вижу ее в зеркалах!
Инга со стуком поставила бокал на тумбочку. Она не сделала ни глотка.
– Почему ты не пьешь? – бесцветным голосом спросил Филипп.
– Мне не хочется.
– Ладно, – легко согласился он. – Во снах Ксения говорила со мной. Ей нравилось, что я ее не боюсь. Остальные страшились призрака поместья. Но я? Я ведь и сам бесплотный призрак здесь. Чем я лучше?
– Ты жив! – Инга попыталась поймать небесно-голубой взгляд. – У тебя кровь теплая!
– Не это определяет жизнь, – вздохнул Филипп. – Я должен был родиться раньше. А Ксения не должна была умирать. Но вышло так, как вышло. Нити судьбы сплетены до нас. Я искал вас, особенных, наделенных талантами, собирал по одному, как редких бабочек в коллекцию, а ночами говорил с ней. К сожалению, Господь обделил меня умениями, и я, в отличие от вас, проникнуть в прошлое не мог.
– Наши таланты – это не так уж здорово, – перебила Инга. – Это тебе не суперсилы. Это скорее… шрам. Рубец, который на тебе оставляет жизнь.
Она коснулась груди, в которой тревожно билось чужое сердце. Филипп встряхнул золотой головой, словно приходя в себя. Взгляд стал испуганным.
– Да, я знаю, – сказал он виновато. – Вы не везунчики. И вы мне нравитесь. Ты – особенно. Но я заранее знал, что один из вас должен будет стать сосудом для Ксении.
Инга застыла, комкая в пальцах покрывало. Костяшки побелели. Интересно, сколько потребуется секунд, чтобы добежать до двери?
– Ксения умеет вселяться в других людей, но она привязана к месту, где умерла. Но я нашел знающего человека, который это исправит.
Нет, дверь закрыта. Тогда окно? Третий этаж – это высоко, но лучше сломать ногу, чем… Чем что? Какая роль уготована ей?
– Я не знаю, чем это все закончится. Мне очень хотелось бы, чтобы жили вы обе. – Филипп, мучительно скривившись, помассировал переносицу. – И только мысль, что, став сосудом, ты наконец-то сможешь видеть настоящие сны, помогает мне решиться. Я хочу, чтобы ты знала: я люблю Ксению и, если бы мы с тобой встретились раньше, полюбил бы и тебя.
Инга вдруг поняла, что голова у нее кружится уже давно, а тело стало странно мягким и легким, будто во сне. Поняла – и закричала:
– Что было в газировке?!
Она попыталась вскочить с места, но ослабевшие ноги не подчинялись ей. Казалось, ее туловище набили ватой, как у тряпичной игрушки. Она упала на гостиничный ковер, но уже не почувствовала боли.
– Филипп, что в газировке?!
– Прости меня.
И мир померк.
Егор в бессильной ярости запустил в стену кружкой. Но она не разбилась, а отлетела от вышитого прежней хозяйкой панно и с грохотом покатилась по полу, оставляя темный след кофейной гущи.
Глупо вышло. Павла проводила кружку мрачным взглядом.
– Зачем ты убежала?! – напустился на нее Егор. – Почему не дослушала до конца? Наверняка тебя ищут!
– Я хотела предупредить вас! – закричала в ответ Павла.
– И бросила двух беспомощных стариков? Возможно, наедине с убийцей!
– А что, лучше мне там сдохнуть было?! Он говорит, что собирается упокоить призрака, но он врет! Его слова на вкус – как кровь. Он хочет кого-то скормить призраку! Что, если меня?
Тяжело дыша, Павла закрыла лицо руками. Худые девичьи плечи, обтянутые кожаной курткой, задрожали. Егору стало стыдно за вспышку гнева. Конечно, на самом деле он сердился не на Павлу и даже не на обманщика, солгавшего им. Он злился на самого себя. Нужно было предугадать это, узнать раньше, не допустить…
– Да ничего он Софье и Козоедову не сделает, – не слишком уверенно сказал Юра. – Поместье охраняют!
Митенька смотрел на них в смятении: речь шла о его драгоценном Учителе, чтоб его!
– Может, сначала соберем всех, а уж потом решим, что делать? – предложил Митя. – Ингу, Филиппа…
– А вот Филиппу я бы пока ничего не говорил, – веско сказал Юра. – Это он заварил всю кашу.
– Я тоже ему не доверяю, – кивнул Егор. – Где Инга?
Подруги нигде не было – ни на веранде, ни в комнате. Лишь забытые солнечные очки лежали на столе в компании сахарницы и кружек. Инга уехала утром, никому ничего не сказав. Воспоминание о другом человеке с веснушчатым лицом и россыпью родинок на руках откликнулось в душе Егора мучительной тревогой.
Он не готов был рисковать тем, что Инга пополнит его кладбище личных призраков. Отбросив сомнения, он взял очки со стола и нырнул в их зеркальные глубины. Ему навстречу выплыло лицо Филиппа. Подмигивая и таинственно улыбаясь, их наниматель протягивал руку, увлекал за собой. Он пытался казаться спокойным и безмятежным, но по глазам было заметно, что Фил страшно волнуется.
Егор впечатал очки в стол с такой силой, что одно из стекол треснуло.
– Едем в поместье! Немедленно! – рявкнул он.
Нужно было торопиться. Чего хочет их наниматель прямо сейчас? Неужели призрак свел Филиппа с ума, как других несчастных жертв поместья?
Нет, сказать так будет неправильно, неточно. Господин Делагрие был безумен уже давно, еще когда встречал их в тихой белой беседке и разливал по стаканчикам игристое шампанское. Просто они не замечали его одержимости за собственной ненормальностью.
Они не были настоящей командой тогда. Они подозревали друг друга и ждали удара в спину, поэтому не заметили, что их заказчик одержим Заречьем. А ведь Филипп уже тогда говорил о доме, будто о живом существе. Он ходил по коридорам так, словно давно их знал. Поместье к тому времени уже овладело всеми его помыслами. Поместье – и Ксения, особенно Ксения.
24
Ксения
Прощание
Ксения спала и видела сны. Она вновь ходила по коридорам поместья, где выросла и где впервые полюбила.