«СМЕРТЬ ПОДРОСТКА В ЗАБРОШЕННОМ ОСОБНЯКЕ. НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ ИЛИ РИТУАЛ САТАНИСТОВ?»
Ниже была фотография. Худая, неестественно длинная фигура болтается в петле. На фоне распахнул крылья дьявол – тот самый, которого Юра видел на первом этаже. Фотограф выбрал удачный кадр: исчадие ада тянуло к висельнику лапы, готовое не то растерзать несчастного, не то заключить его в объятия.
Юру передернуло от отвращения. В тот же миг с балкона раздались крики и треск гнилого дерева.
Митя доигрался. Старые перила не выдержали вес пятнадцатилетнего пацана и проломились. Падая с высоты второго этажа, он запутался в развешанных повсюду веревках – элементах проклятого арт-объекта. Один из шнуров обмотался вокруг шеи, и парень повис в петле, не долетев до пола около метра, хрипя и отчаянно царапая ногтями узел на горле. Демон на стене с ухмылкой наблюдал за новой жертвой.
– Помогите ему! – Филипп с ужасом на лице обернулся к команде. – Удавится же!
Митя бился в паутине веревок, как муха, а бутылки, банки, металлический мусор грохотали и дребезжали. В их шуме Юре послышался издевательский смех. Он почувствовал, что ноги сделались ватными. Сейчас на его глазах умрет человек. Парень погибнет в первый же день их дурацкого расследования в проклятом доме. Задохнется, повиснет на нитях судьбы, и про него тоже напишут заметку в газете.
Митю спас Егор. Он перемахнул через перила, приземлился мягко, словно кот, и в два прыжка очутился возле бьющегося в петле пацана. Затем обхватил его ноги и приподнял. Шнур ослаб.
– Режьте петлю, быстро! – заорал он.
Голос, усиленный эхом, прокатился под сводами особняка. С потолка посыпалась штукатурка.
Инга вытащила из-за голенища складной нож и вскарабкалась на перила. Старое дерево угрожающе затрещало под ее ботинками. Балансируя на остатках балкона, она полоснула лезвием по шнуру. Митя мешком рухнул на пол. Егор, глухо ругаясь, сорвал остатки петли с шеи пацана и похлопал его по щекам. Филипп, опустившись на корточки, побрызгал в лицо Мите минералкой из бутылки.
– Митенька, ты цел? Очнись! – встревоженно позвал он, тормоша парня.
Все остальные скатились вниз по лестнице и столпились на расстоянии нескольких шагов, не решаясь подойти ближе. Кто-то сказал про скорую. Юра с удивлением узнал собственный голос: слова вырвались изо рта сами собой.
Наконец Митя открыл глаза.
– Видели, как я летел? – восторженно просипел он. – Спорим, это сам дьявол толкнул меня в спину?
Он все еще лежал на грязном полу, опутанный нитями судьбы, как рыба – сетью. Грудь тяжело вздымалась, воздух вырывался из горла с хрипом.
«Чертов псих», – подумал Юра со смесью неприязни и зависти.
– Ты всегда такой бесстрашный? – спросила Павла, облизнув губы. Она смотрела на Митеньку, словно он был непонятным, но по-своему красивым зверьком.
– Ага! Я ничего не боюсь. – Митя поднялся, цепляясь за плечо Егора. – Я бы мог в летчики-испытатели или космонавты пойти, но туда без аттестата не берут.
Он похрустел шеей, будто проверял, не отвалится ли теперь голова, и довольно ухмыльнулся.
После этого осмотр дома решили не продолжать. Всем хотелось поскорее выйти под чистое летнее небо, словно темнота заложенных окон, гнилые перекрытия и балки давили на плечи. Егор на пороге нагнулся, что-то выколупывая из земли.
«Еще один осколок зеркала», – понял Юра.
Он сам держал под мышкой газету с заметкой про сатанистов. Оставалось надеяться, что его слабость и трусость в решительный момент никто не заметил. Чтобы успокоиться, Юра снова достал из кармана джинсов кубик Рубика. Красный – оранжевый, синий – зеленый… Головоломка в беспокойных пальцах – одна из привычек, которой он был обязан дару. Второй стали свитера с высоким горлом и длинными рукавами, скрывающими костяшки. Нельзя касаться чужих вещей, чтобы не поймать нежеланное воспоминание.
Если соблюдать простые правила, можно оставаться почти нормальным. Или хотя бы казаться таким.
– Дом, похоже, не рад нам, – то ли пошутила, то ли сказала всерьез Инга.
– Может, он хочет от нас каких-то подношений? – предположил Митя.
– Ага! Юного отрока в жертву, – съязвила Павла. – Если так, то не стоило нам доставать тебя из петли.
В отличие от Юры, они даже не пытались притворяться нормальными.
«Это просто несчастный случай. Игра воображения, – напомнил он сам себе. – Нарисованные демоны не могут ожить».
За воротами начиналась дорога. Здесь была припаркована черная иномарка Филиппа. Рядом стоял мотоцикл с перекинутой через руль кожаной курткой. На спине все так же усмехался призрак.
– Понимаю, задача вам предстоит непростая, и расследование может занять значительное время, – сказал Филипп. – Поэтому я снял для вас небольшой уютный дом со всеми удобствами.
Он пытался говорить бодро, но улыбка получилась натянутой. Юра со вздохом оторвал взгляд от головоломки в руках. Инга, наоборот, спрятала глаза под темными очками. Митя сорвал придорожную былинку и стал жевать стебелек.
– Я знаю, ваши методы требуют времени, – продолжил Филипп. – Не торопитесь, познакомьтесь с усадьбой и поселком. В Дачах есть краеведческий музей. Но и не затягивайте. Через три дня я вернусь. И очень рассчитываю, что вашей команде удастся предоставить первые находки. Если будут нужны документы из архивов, старые карты, планы, фотографии, я постараюсь их достать. Как вы понимаете, это расследование необычайно важно для меня. Желаю удачи!
Он протянул Егору листок с адресом и сел за руль иномарки. Когда автомобиль скрылся в клубах летней пыли, Павла вытащила бутылку минералки, тщательно прополоскала рот и выплюнула жидкость на обочину.
– Дом будет халупой. Фил станет нас торопить. И едва ли он раздобудет для нас документы, – едко резюмировала она. – Но, по крайней мере, он правда желает нам удачи.
3
Юра
Мертвый плющ
Филипп снял для них одноэтажный деревянный домик с зеленой крышей, который прятался в глухом проулке. Внедорожник Егора с трудом протиснулся между некрашеными, потемневшими от дождей заборами, едва не оцарапав бампер. Кусты смородины и малины тянули ветви сквозь щели между досками оград. Инга, высунув из окна загорелую руку, на ходу сорвала несколько ягод.
Перед домом была просторная веранда, густо увитая плющом и диким виноградом. Стебли давно умерли, среди хрупких высохших листьев, ссорясь, шныряли воробьи. На веранде Юра заметил плетеные кресла и столик. Наверное, славно будет сидеть здесь за чашкой чая, завернувшись