Миссис Ратледж повторила:
– Да, так написано в «Исходе».
Трое призванных на совет промолчали, они лишь бессознательно вертели свои шапки в руках. Ратледж сидел лицом к ним, глядя перед собой пустым взглядом ясных глаз, который пугал Босуорта. Что он там видит?
– Ну кому из вас хватит смелости? – снова почти истерично выкрикнула миссис Ратледж.
Дьякон Хиббен предостерегающе поднял руку.
– Так дело не делается, миссис Ратледж. Это не вопрос смелости. Что нам нужно прежде всего, так это… доказательство…
– Да, точно, – произнес Босуорт с явным облегчением, как будто эти слова сняли нечто черное, затаившееся у него на груди. Невольно оба перевели взгляд на Бранда. Он стоял, мрачно ухмыляясь, но молчал.
– Разве не так, Бранд? – подстегнул его дьякон.
– Доказательство того, что призраки ходят среди нас? – презрительно усмехнулся тот.
– Ну… я думаю, ты тоже заинтересован, чтобы это дело уладилось?
Старик-фермер расправил плечи.
– Да, заинтересован. Только я не спиритист [40]. Как, черт возьми, вы собираетесь его улаживать?
Дьякон Хиббен, поколебавшись, сказал тихим, но уверенным голосом:
– Я вижу только один способ – тот, что предлагает миссис Ратледж.
Наступила пауза.
– Это какой? – прервал наконец тишину Бранд. – Подглядывать?
Голос дьякона стал еще тише.
– Если бедная девочка действительно является… это ведь твое дитя… разве ты не первый заинтересован в том, чтобы душа ее упокоилась? Мы все знаем, что такие случаи бывали… таинственные явления… Никто из нас не может этого отрицать.
– Я видела их собственными глазами, – вставила миссис Ратледж.
И снова наступило тягостное молчание. Внезапно Бранд уставился на Ратледжа.
– Слушай, ты, Сол Ратледж, тебе придется объяснить свой проклятый наговор, а то я сам докопаюсь до правды. Говоришь, к тебе приходит мертвая девушка? – У него перехватило дыхание. С трудом справившись с удушьем, он выпалил: – Когда она придет в следующий раз? Ты мне это сообщишь, и я буду там.
Ратледж чуть-чуть опустил голову, взгляд его обратился к окну.
– Обычно она приходит на закате.
– Ты знаешь заранее?
Ратледж утвердительно кивнул.
– Завтра придет?
Ратледж снова кивнул.
Бранд повернулся к двери, собираясь уходить.
– Я там буду, – коротко сказал он и молча, ни на кого не глядя, прошагав между ними, вышел.
Дьякон Хиббен посмотрел на миссис Ратледж.
– Мы тоже придем, – сказал он, как будто она его об этом спрашивала. Босуорт увидел, что все ее худое тело дрожит. Он очень обрадовался, когда они с Хиббеном снова оказались под снегопадом.
III
Они подумали, что Бранд хочет побыть один, поэтому, чтобы дать ему время отвязать лошадь, сделали вид, будто замешкались на крыльце: Босуорт якобы искал в карманах свою трубку, которую вовсе не собирался раскуривать.
Но Бранд сам подошел к ним.
– Давайте встретимся завтра на берегу пруда, – предложил он. – На закате. Мне нужны свидетели.
Они кивнули в знак согласия. Он сел в сани, стегнул лошадь по бокам и уехал под укутанными снегом тсугами [41]. Босуорт и Хиббен направились в сарай.
– Что вы об этом думаете, дьякон? – спросил Босуорт, прерывая молчание.
Дьякон покачал головой.
– Ясное дело, человек этот болен. Что-то высасывает из него последние капли жизни.
Но Босуорт, выйдя на колкий морозный воздух, уже начал успокаиваться.
– По мне, так это тяжелый случай лихорадки.
– Ну тогда скорей психической лихорадки. Мозги у него больные, вот что.
Босуорт пожал плечами.
– Он не первый такой в округе Хемлок.
– Это правда, – согласился дьякон. – Этот червь, который точит мозг, – одиночество.
– Ну на сей раз, может, мы все узнаем. Завтра, – сказал Босуорт, забравшись в сани; он уже отъехал от дома, когда услышал, что его окликают сзади. Дьякон объяснил, что его лошадь потеряла подкову, и попросил подвезти его к кузнице, что возле Северного Эшмора, если это для Босуорта не слишком большой крюк. Он не хотел гнать свою кобылу по скользкому подмерзшему снегу и рассчитывал, что кузнец довезет его обратно и подкует ее прямо в сарае Ратледжей. Босуорт подвинулся, освободив ему место под медвежьей шкурой, и они отъехали, сопровождаемые недоуменным фырканьем старой кобылы дьякона.
Дорога, по которой поехал Босуорт, была не той, что вела прямо к его дому. Но он ничего не имел против. Самый короткий путь до кузницы пролегал близко к пруду, и Босуорт, раз уж он оказался втянутым в это дело, был не прочь осмотреть местность. Они ехали молча.
Снег прекратился, и зеленый закат растекался от горизонта вверх, в хрустальное небо. На голом гребне холма жалящий ветер, заряженный острыми ледяными иголками, ударил им в лицо, но, когда они спустились вниз, в ложбину, где лежал Леймеров пруд, воздух сделался неподвижным и беззвучным, как остановленный колокол. Они тащились медленно, каждый думал о своем.
– Вон дом… та полуразвалившаяся хибара. Думаю, это он и есть, – сказал дьякон, когда дорога шла прямо по краю замерзшего пруда.
– Да, это