Конюхи играли важную роль в сохранении конной силы Тан. Эти мужчины росли в седле, и им можно было доверить самых ценных лошадей. Некоторые из них изначально были военнопленными или рабами, но, привлеченные их знаниями о лошадях и умением держаться в седле, китайские вельможи нанимали их в качестве эскорта для своих процессий, а иногда и продвигали на важные должности при своих дворах. В императорских племенных хозяйствах эти конюхи выполняли работы, требовавшие особых знаний, в том числе оценивали лошадей и помечали их специальными клеймами в соответствии с потенциалом. В возрасте двух лет самые перспективные жеребята получали клеймо fei, 飛, «летающий конь». После приучения к седлу конюхи обучали их и наносили дополнительные клейма на различные части тела животных, подтверждающие, что лошади готовы отправиться в войска [358]. Конюхи Тан запасали корма на зиму и держали лошадей в стойлах, что предотвращало чудовищные зимние потери молодняка, обычные для степных коневодов. Неограниченные ресурсы Тан и тюркские знания и опыт позволяли выращивать превосходных коней в беспрецедентных масштабах.
После того как конюхи производили оценку, племенные хозяйства распределяли лошадей согласно государственным нуждам. Лучшие лошади, помеченные знаком дракона, отправлялись прямиком в императорские конюшни. Следующие по качеству шли в конницу на замену выбывшим. Лошади средней категории поступали на почтовую службу, а на обычных лошадях ездили гражданские служащие. Самые ценные лошади, полученные в подарок от тюркских ханов, и «летающие кони» из племенных хозяйств содержались в конюшнях лошадей-драконов в императорском дворце Тан в Чанъани. Конюшни лошадей-драконов делились на шесть загонов, и у каждого было свое название, например: «Летающие кони правого крыла», «Летающие кони левого крыла», «Левые десять тысяч» и «Правые десять тысяч» – номенклатура, которая со времен Хань стала только вычурнее. Несмотря на эти многообещающие названия, общее число животных во дворце никогда не превышало 10 000, и тем не менее количество превосходных лошадей, собранных в одном месте и находящихся в распоряжении императора, впечатляет [359].
Такая разветвленная система со множеством исполнителей требовала жесткой дисциплины и фанатичного внимания к деталям. Простые рабочие племенных хозяйств испытывали большой соблазн продавать на сторону фураж или закрывать глаза на кражу животных соседями-тюрками. Чтобы противостоять конокрадству, было введено следующее правило: сообщая о гибели лошади, работники конюшен должны были показать проверяющим ее тушу. Наказания были суровыми – император Тай-цзун держал свои конные заводы в крепкой узде. Узнав, что призовой жеребец, привезенный из Ферганы при его предшественнике, пропал, он приказал прочесать всю страну и найти его. Говорят, что коня отыскали на мельнице, где он с завязанными глазами ходил по кругу и приводил в движение жернова. Император приказал вернуть жеребца в императорские конюшни, где от него родилось пять жеребят «тысячи ли» [360]. Внимание Тай-цзуна к мельчайшим деталям позволяло ему содержать 700 000 лошадей – сравните с сотней тысяч при его предшественниках и с тремя сотнями тысяч при его не таких выдающихся преемниках. Эта конная мощь, в свою очередь, обеспечивала Тан господство над степными народами и позволяла Китаю жить в мире.
Любимый боевой конь императора Тай-цзуна. Мавзолей Чжао Лин, VII в. Шэньси
Тай-цзун приказал построить великолепный мавзолей, в который, когда придет время, должны были положить его бренные останки, и украсил его шестью барельефами с изображениями реальных лошадей [361] в натуральную величину [362]. Такие барельефы необычны для Китая, но напоминают резные изображения лошадей в древней иранской столице Персеполе. (Возможно, что оформлять мавзолей помогали резчики из Ирана, ведь в нем были похоронены и иранские князья, состоявшие на службе у Тай-цзуна.) Завещание императора гласило: «Поскольку эти боевые кони несли меня в каждом сражении против вражеских линий и спасали от опасности, их истинные обличья должны быть вырезаны в камне и помещены слева и справа от моей могилы». Три лошади изображены летящими в галопе, их копыта не касаются земли. Четыре лошади пронзены стрелами в тех местах, куда были ранены в бою их живые прототипы. Масть у всех отличается: гнедая, соловая, чубарая, пегая, вороная, кирпично-красная – и каждая лошадь носит гордое имя, часто степного происхождения, например: Текин, Ишвар (и то и другое означает «князь»), Шад («владыка»). Изображения были настолько реалистичными, что посетителям казалось, будто лошади вот-вот чудесным образом оживут [363].
Гривы этих лошадей выстрижены зубцами, а хвосты подвязаны, как это было принято у степняков. Интересно, что здесь перед нами ранний пример использования стремян – это простые металлические кольца, подвешенные к седлу. Во времена Тай-цзуна лошадь уже была вполне достойна того, чтобы на ней сидел император; в ту эпоху всадники экспериментировали с новыми способами посадки и совершенствовали навыки верховой езды.
Искусство верховой езды
Эпоха конфликтов между китайцами, тюрками, скифами и хунну, предшествовавшая долгому миру эпохи Тан, стала временем значительного усовершенствования техники ведения конного боя. Объездчики лошадей и командиры конницы внимательно присматривались к новшествам в сфере верховой езды, независимо от того, приходили они с востока или с запада, от врагов или от друзей. Странствующие витязи перемещались между дворцом императора Тан и шатрами ханов, двором иранского шаха и хоромами императора Византии, совершенствуя свое мастерство, щеголяя нарядной амуницией и участвуя в конных состязаниях [364].
Чтобы облегчить длительные путешествия верхом и обеспечить себе удобство ведения боя, всадники усовершенствовали седло. Считается, что каркасное седло изобрели тюрки [365]. Оно состояло из деревянной рамы, опирающейся на спину лошади по обе стороны от позвоночника и призванной распределять вес всадника не вертикально, а по бокам коня и на большее количество его позвонков. Каркасное седло обеспечивало всаднику больший комфорт и надежность посадки и заменило скифское седло – по сути, простую подушку. Седельщики дополнили переднюю часть жесткого седла передней лукой, а заднюю – задней, и на свет появилось тюркско-монгольское седло характерной ковшеобразной формы [366] [367].
Жесткое седло позволяло сидящему в нем человеку свободнее двигать корпусом, потому что обеспечивало надежную опору для бедер спереди и для копчика сзади. С этого времени кавалеристы постепенно начали вооружаться характерными кривыми саблями, которыми сподручнее рубить врага в ближнем бою: это оружие заменило короткий колющий меч древности. Заодно они отказались от метательного копья, которое редко можно