Саша справлялся с детьми в одиночку, он не жаловался, но было видно, что ему нелегко. Он будто надел старую шкуру Ульяны и начал вести себя точно также, как и она — срывался на детей, ничего не успевал ни дома, ни на работе, постоянно злился. Мальчики оказались предоставлены сами себе вечерами и начались проблемы с учебой, поведением, ещё и это новое увлечение старшего ужастиками, которые довели Стасика до заикания.
Ульяна не успевала снимать с себя мелкие гири с надписью «вина» на сеансах с психологом, как тут же навешивала на себя гири побольше.
Они с Сашей договорились перед Новым годом, что детям нужно тоже пройти сеансы психотерапии, всё-таки развод. Стасика записали в хоровое пение, по примеру тёти Кати, которая тоже немного заикалась в детстве, бабушка вылечила её именно через пение. Владик всерьёз занялся лепкой, его это успокаивало. Все горизонтальные поверхности квартиры Ульяны теперь были заставлены его маленькими лепными шедеврами, чтобы мама о нём всегда помнила, глядя на них. Стены постепенно покрывались всё новыми и новыми рисунками от всех троих сыновей. Жизнь постепенно налаживалась, Ульяна будто понемногу находила потерянные кусочки пазлов, чтобы собрать собственную картину жизни. Пусть их пока было ничтожно мало, но она была на верном пути. Самый главный пазл она кое-как прицепила, подрезав по углам, — работа!
Её взяли на должность старшего аналитика с испытательным сроком, прогнав через чистилище нескольких этапов собеседования. Когда её принимали на работу, она кивала всему, что говорил её будущий руководитель — обучение в нерабочее время, оплачиваемое, переработки, тоже оплачиваемые, возможны командировки, обязательное участие в конференциях и презентациях.
Ульяна была согласна на всё, лишь бы получить строчку в резюме от этой компании. И всё было так, как ей обещали — большая нагрузка, приятные денежные бонусы. Она приходила домой только поспать, еле находила время, чтобы побыть с детьми, а в свободные дни занималась собой. Вспоминая, как она мечтала выйти из декрета на работу, Ульяна теперь нервно хихикала — детей и эту работу она бы не потянула. Она физически бы не успевала ни в садик, ни забрать детей, а ещё и домашнюю работу никто не отменял. Загнала бы себя в ещё большую яму. У Саши всё же было посвободнее со временем, как-никак сам себе хозяин. И почему она раньше так гордо несла знамя матери троих детей в одиночку?
У неё появились свободные деньги, часть которых она могла с чистой совестью потратить на себя и даже не почувствовала укола вины, когда покупала новое платье. Ульяна смотрела на себя в зеркало и всё чаще улыбалась, потому что себе нравилась — появился блеск в глазах и румянец на щёках, уверенность в прямой спине и высоко поднятом подбородке.
Ульяна будто заново открывала себя, не понимая, как она могла себя так закрыть, забросив в дальний чулан их семьи Громовых? Сначала все остальные, потом работа-дом, потом, может, если силы останутся — она сама и её желания. Раздумывая над своими последними годами брака с мужем, когда Ульяна говорила себе, что выбора поступать иначе у неё просто не было — кто, если не она? Теперь «плохая жена» всё больше задавалась другим вопросом: а почему не пробовала иначе?
Будучи разведённой она пробовала — готовить новые блюда, когда было время, ходила на разные групповые занятия в фитнес клубе, пересмотрела все самые топовые сериалы и кино последних лет, которые пропустила. Ульяна начала заново открывать для себя город, в котором жила со студенческих времён. Не одна, с Богданом. Он приезжал два раза до Нового года, и они вместе находили ресторанчики с вкусной кухней, ходили в театры на интересные постановки, посетили выставку и музей, и, конечно, проводили обязательный рейд по отелям, где останавливался Богдан, чтобы проверить мягкость матрасов.
Ульяна начала получать удовольствие от лёгких необременительных отношений с мужчиной, о котором она даже не хотела ничего знать, но с которым узнавала много нового, в том числе, о себе самой. Например, что в постели она слишком много старается контролировать и ей сложно очистить голову от мыслей, которые не дают расслабиться и отдаться моменту по-настоящему. Ульяне было важно «быть сверху», как она привыкла, Богдан давал ей насладиться этим бытием, да только желал получать и свою порцию доминирования над женщиной. Ульяна терялась, брыкалась. Если в их первую ночь она смогла подчиниться, то во все последующие внутри неё начался протест, который она прорабатывала на сеансах с психологом.
После них Ульяна начала задумываться о своих интимных отношениях с бывших мужем. До рождения второго ребёнка у них в постели всё было хорошо — регулярный секс, даже какие-то эксперименты, разнообразие поз и удовлетворение желаний. Одно было неизменно — главным был Саша. Он был инициатором близости почти всегда, обожал смотреть, как Ульяна млеет под ним, изредка позволяя ей собой верховодить.
После аварии — всё изменилось, и в их жизни, и в их постели.
Ульяна будто стала осликом, который тащил за собой тележку с поклажей, складывая в неё всё больше и больше обязанностей, в том числе и супружеских. Ослик еле шёл в гору, ноги подгибались, спину ломило от боли, но ослик всё тащил и тащил. Пока под ноги не бросилась Мокрая крыска и ослик не свалился кубарем с горы.
Наверное, Регина верно поняла, что Саша не может почувствовать себя мужчиной в полной мере в изменившихся условиях, а Ульяна даже минет использовала как способ побыстрее отделаться от мужа и лечь спать. Ходила на стриптиз, но мужу его так и не показала.
Теперь они больше не вместе, работу над ошибками в браке делать поздновато. У неё своя личная жизнь, у него своя. Богдана Уля своим мужчиной не считала, так — приятный бонус в жизни свободной женщины со здоровым либидо и желаниями. Она не хранила ему верность, даже ответила на ухаживания мужчины, с которым познакомилась в одном из ресторанов, куда забежала после работы поужинать в компании книги.
Дамир почему-то решил, что он для неё лучшая компания и подсел напротив — под пятьдесят, высокий, статный, с сединой на висках, оттеняющей его тёмные волосы. Тщательно подобранная к костюму рубашка сидела на нём безупречно, часы, запонки, зажим для галстука и парфюм ненавязчиво намекали на хороший вкус и присутствие денег в портмоне. Он говорил спокойно и уверенно, с той манерой, которая появляется у людей, привыкших, что они всё контролируют. В том числе и свою жену в браке — обручальное кольцо Уля заметила сразу.
— Пусть это вас не смущает. У нас с женой свободные отношения, — успокоил её Дамир.
— А она об этом знает? — усмехнулась Ульяна, но знакомство с ним всё же продолжила.
Действительно, Дамир с женой, будучи тридцать лет в браке приняли решение его сохранить, оставив для обоих возможность наслаждаться общением с другими партнёрами. Недолго и без последствий для брака.
Ульяна, которая слишком долго сидела в вакууме патриархально настроенной семьи Громовых, открыла для себя, что брак, оказывается, может быть и таким. Дамиру было важно выгуливать инстинкт охотника, жене важно сохранить семью и имущество. Оба получили, что хотели. Уля даже согласилась с ним ещё раз пообедать и он привёл её в ресторан Катерины. Ульяна очень надеялась, что её там не будет, но, как назло, там была и она, и её кудрявые близнецы-коллеги, и даже Великан. Они были партнерами по бизнесу, собрались на обед. Та встреча произошла за месяц до Нового года, в Ульяне тогда ещё бурлил слишком противоречивый котёл эмоций, в котором было место и для вины за разрыв отношений с лучшей подругой. Ульяна попыталась ей улыбнуться, когда проходила мимо неё, но наткнулась на озлобленный колючий взгляд Катерины.
Хоть смотрела она на Ульяну, кольцо на пальце Дамира от её взгляда не ускользнуло. Катерина, по обыкновению своему, держать своё мнение при себе не стала. Просто подошла к её столу и дёрнула на себя скатерть, опрокинув на гостей все приборы. Катя напоследок ещё и тихо прошипела ей: