— Наши девочки пошли в караоке, потом танцевать пойдут. Для нашей мамы, день без танцев, считай, потерян, — вздохнул отец, с улыбкой читая сообщения в телефоне. — Придут под утро, довольные, счастливые. Люблю, когда Мила улыбается.
Отец и сын коротали вечер за пенным с рыбкой, три бандита уснули после вечерней прогулки с дедом по парку.
— Ну, как вы, сынок? Ульяна выглядит такой уставшей.
— Дети болеют всю осень, сам знаешь, ветрянка ещё эта.
— Да уж, с ветрянкой вы, конечно, Катюшу подставили, — усмехнулся отец. — Заболела девочка, в тридцать один годик. Давай по крайней бутылочке и я закажу такси до Катерины, за машиной завтра заеду.
Саша кивнул, подливая отцу пенного в бокал. Он собирался с силами, чтобы поговорить с папой по душам. Больше ему поговорить было не с кем. Саша набрал воздух в лёгкие и нырнул в прорубь с разбега:
— Я, кажется, влюбился…
Глава 5. Влюблённость
— Я, кажется, влюбился…
Секундное замешательство, резкий взмах руки и боль полоснула по уху. Саша и забыл, какая у его отца тяжёлая рука. Тот ему быстро напомнил — на всякий случай треснув ещё раз.
— Чё ты там?! Влюбился, говоришь?! А по-моему кто-то охуел! — выпалил Виктор, побагровев от злости. — У тебя жена есть! Влюбляйся хоть каждый день!
Он ударил кулаком по столу и две пустые бутылки упали на пол, покатившись в разные углы кухни.
— Ну-ка, сыночка корзиночка у мамы молодец, расскажи-ка папке, в кого ты там, сука, влюбился?
Саша стиснул зубы от обиды и злости. Это бабам всегда есть с кем потрещать о своих проблемах, обмусолить кости мужа до голых мослов и выпустить пар. Девочки друг друга поддерживают. Мужик должен справляться со своими проблемами сам, он же мужик! А если вдруг в них признаётся, чтобы как-то решить, получает от близкого человека вместо поддержки затрещину.
— Просто девушка, — выдавил из себя Саша, хватаясь за голову.
— Просто девушка? Дай-как угадаю — молодая, красивая, без детей, смотрит на тебя как собачка на мясную косточку!
— Ульяна так на меня больше не смотрит…
— Она у тебя за тремя детьми смотрит, а глаз у неё только два! Мы с матерью-то не успеваем за внуками следить, ты что ли не знаешь какие они у нас?! Сестру свою в детстве помнишь? Шило во всех частях тела! А у тебя таких трое! Я к вечеру бревном падаю, когда они у нас в гостях. Хотя, откуда тебе знать? Мы как с матерью не приедем в любой день, так тебя нет.
— Я работаю!
— Заработался ты что-то до хера на своей работе, аж так умотался, что хрен свой проветрить время нашел! — хмыкнул Виктор. — Ну, сынок, влюбился так влюбился, давай иди, чемодан собирай, чтоб когда жена твоя вернётся, тебя тут не было. Любовницу завел так к ней уматывай, грязь тут не разводи. Семью не позорь. Чё сидишь? Давай-давай, дети завтра спросят, где их папка, а я им скажу — влюбился ваш папка, ушёл к любови своей!
— Я не хочу никуда уходить! Я не знаю, что мне делать!
— Снимать штаны и бегать, сынок. Уже снял, давай пинок под зад дам, ускорения придам.
— Спасибо, батя, поддержал!
— Какую нахрен поддержку тебе оказать? Презервативов тебе отсыпать? Так нету у меня, я ж жене-то своей не изменяю!
— Я не изменял жене и не собираюсь!
Виктор нахмурил брови, моргнул несколько раз, словно прогружая новую информацию в свой бортовой компьютер. Он плеснул себе чаю покрепче, тяжело вздохнул и всё-таки решил послушать, что скажет мужчина, который, кажется, немного заблудился между бабскими юбками. Пока его непутёвый сын исповедовался, отец только мотал головой.
Этого Виктор и боялся больше всего, когда Саша женился — что ранний брак сыграет с сыном в ту же лотерею, что и с ним самим. Встретится такая вот тонкая, звонкая, прекрасная, на всё согласная, в трудный период семейной жизни он будет думать, что вытянул счастливый билет, а на самом деле — просто блестящий фантик. Только вот обнаружит он это после того как в кассе продиктуют номер выигрышного билета, что совпадал с номером дома и квартиры, откуда он до этого ушёл.
Когда Ульяна вернулась домой, Саша сделал вид, что спит. Её теплая рука легла ему на грудь, она уснула почти мгновенно. Он чувствовал жгучий стыд перед Ульяной и одновременно будто искал себе оправдание своему поведению. Она сама виновата — вечно раздраженная, вечно уставшая, вечно знает, как лучше будет поступить, сделать, что купить, куда распределить семейный бюджет. Так не было раньше — до его аварии.
Саша был главным, Ульяна позади, держала его за руку и смотрела влюбленными глазами во всём его поддерживая. Они хорошо справились с рождением первого ребенка, потом точно также со вторым и даже решились на третьего, и тут в дело вмешалась судьба и взгляд её резко изменился. Когда он увидел, как Ульяна смотрит на него поломанного и беспомощного, ему хотелось завыть, а лучше умереть.
Для всей семьи, которая поддерживала их в это время, Ульяна стала героиней, что ухаживала за мужем, который должен был стать калекой при самом худшем случае.
Стоило кому-то в их большой семье вдруг вспомнить об этой аварии, тут же начинался гвалт, какая Ульяна молодец — сильная, стойкая, золото, а не жена, с которой Саше очень повезло. Все как-то забывали, что это он страдал от боли, это он превозмогал себя, это он стискивал зубы, повторяя одни и те же упражнения на реабилитации, чтобы встать на ноги. Почему-то поднятие его с больничной койки приписывали исключительно его жене.
Ульяна видела его в самых невыгодных ракурсах, меняла утки, когда он не мог дойти до туалета. В её глазах вместо прежней влюблённости он видел будто отвращение. Он выздоровел, но словно перестал быть для неё мужчиной, а стал ещё одним ребенком, просто взрослым, который ещё и деньги в дом приносит.
Ему стало казаться, что всё остальное в жизни Ульяны ей важнее, чем он. Вместо того, чтобы лечь вечером в постель с мужем, она предпочитала приготовить обед на завтра или поработать. Саша отчасти понимал её нежелание заниматься с ним сексом. Больная спина накладывала определенные ограничения — набор поз теперь был строго ограничен. Чаще всего ей приходилось работать сверху, именно работать, для неё секс был ещё одной домашней работой, которую она не хотела выполнять. Они будто тянули вместе упряжку, которая им обоим стала в тягость…
Ульяна стала смотреть в одну сторону, а он в другую. На девушку, которую звали Регина, студентка заочница, помощница Инны. Регина напоминала ему робкого зайчонка, который всего боится. Она как будто боялась его, когда они оказывались за одним столиком на бизнес ланче в кафе за углом офиса, но чем больше они общались, тем шире она улыбалась.
В тот день, когда произошла авария с женой, он ехал к заказчику Инны, вместе с её помощницей. По дороге Инна рассказывала про своего заказчика Попова, интересный он был кадр, со своими причудами, но денежный. Всю дорогу Саша смеялся над тем, что говорила Инна. Она вообще была весёлая и как будто не обременённая заботами женщина, хотя и работала как вол, и детей своих содержала. Саша сравнивал её со своей Ульяной, она занималась только детьми, подрабатывая из дома фрилансом, так почему в ней нет ни задора, ни веселья? Только вечное нытьё, как она устала. Он тоже устал — от её нытья.
Инна уехала сразу, как познакомила своего заказчика с Сашей, её помощница осталась у него в офисе, решала вопросы с документами. Закончили они почти одновременно, Регина его похвалила, когда они спускались на лифте из офиса:
— Вы так классно с ним разговаривали, мне он не нравится. Я его побаиваюсь. Попов когда в офис звонит, хоть под стол прячься.
— Привык, сложных клиентов у меня было так много, что я перестал считать.
— Извините, давно хотела вас попросить, у нас в квартире окна дуют, хозяйка сказала вызвать регулировщика, можете кого-то выделить? Хозяйка заплатит.