Бам-бум-бум-бум! Бам-бум-бум-бум! — звенели доспехи Рыцаря, которого Лев тащил по булыжной мостовой. При этом одной рукой Рыцарь придерживал свой шлем, а другой крепко держал Дороти. Трусливый Лев тянул его вперед с такой силой, что медляки отлетали от Рыцаря налево и направо. Лев останавливался, лишь выскочив за ворота и пробежав еще некоторое время по ухабистой дороге, которая вчера привела их в город. Лишь тогда, шумно дыша, он выпустил веревку из пасти, откатился на обочину, где распластался без сил.
От тряски по булыжникам сэр Рыцарь окончательно проснулся. Несчастный вояка был весь в синяках, его доспехи покрывали вмятины, и во многих местах они были ужасно поцарапаны. Потрясенная Дороти открыла глаза и начала тихонько напевать:
— Три слепых мышонка....
— Уже не надо, — пробормотал сэр Рыцарь, помогая Дороти подняться на ноги и неловко вставая. — Этот благородный зверь нас спас!
— А сюда эти медляки не смогут заявиться? — с тревогой спросила Дороти, немного ошеломленно оглядываясь по сторонам.
— Нет, они могут жить только в своей Медляндии, — ответил Рыцарь, и Дороти облегченно выдохнула.
Однако у самого сэра Рыцаря вид был невеселый.
— Должен признать, что мое первое приключение закончилось для меня плачевно, — грустно пробормотал он. — Если бы не Трусливый Лев, мы бы сейчас снова были пленниками Медляндии.
Затем он вытащил перо, красовавшееся на его шлеме.
— У меня нет права его носить, — скорбно вздохнул при этом Рыцарь.
Дороти постаралась его утешить, но Рыцарь категорически отказался вернуть перо на место. Тогда Дороти прикрепила перо к своему платью, и они подошли к Трусливому Льву.
Рядом журчал небольшой ручеек, и после того, как на голову Льва было вылито шесть шлемов воды, он наконец разлепил глаза.
— Я участвовал во многих битвах, — с трудом проговорил он, — но в такую переделку попал впервые!
— О, благородный сэр, смогу ли я когда-либо отплатить вам за наше спасение? — пробормотал Рыцарь. — Увы, в час испытаний сам я потерпел неудачу!
— Да ведь тут от храбрости ничего не зависело, — смущено ответил Трусливый Лев. — Просто у меня оказался самый громкий голос и большая грудная клетка, вот и все! А вот вам, как вижу, пришлось несладко.
Сэр Рыцарь со скорбным видом осмотрел свои доспехи. На спине их вид являл собой жалкое зрелище.
— Ну, ничего! — бодро заметил Рыцарь. — Зато обращенная к врагам передняя часть пострадала меньше.
— Вот теперь Вы говорите как настоящий Рыцарь, — заметила Дороти. — А ведь совсем недавно Вы сказали «нет права носить» или что-то в этом роде. Вам следует знать, что за правильными словами обычно следуют и правильные поступки.
При этих словах лицо сэра Рыцаря просияло.
— Мечи и секиры! — воскликнул он, приосанившись. — А ведь эта девочка права! Надо научиться правильно мыслить, а остальное приложится.
— Ложиться? — пробормотал Трусливый Лев, медленно поднимаясь на ноги. — Ну, уж нет! Больше я тут не прилягу! Одна только мысль об этой Медляндии заставляет меня снова зевать. Не лучше ли нам теперь тронуться в путь?
— Если ты отдохнул... — начала было Дороти, но Трусливый Лев при этом скорчил такую гримасу, что и Дороти, и сэр Рыцарь от души рассмеялись.
— Если ты готов, — поправила себя Дороти, и трое искателей приключений двинулись вверх по крутой дороге. — Первое, что нам нужно сделать, — сказала девочка, — это как можно быстрее вернуться в Изумрудный город.
В эту самую минуту Глинда, Добрая Волшебница страны Оз, в своем дворце, расположенном в краю Квадлингов, ломала голову над записью в Книге Волшебных Записей. Эта Книга рассказывает обо всем, что происходит в мире и за его пределами, и, хотя она не дает особых подробностей, порой она оказывается весьма полезной.
— Император Серебряных Островов, — прочитала Глинда, — вернулся к своему народу. — Интересно, кто же теперь является правителем Серебряных Островов? — спросила она себя.
Глинда некоторое время размышляла над этим, а затем решила, что все это не имеет никакого отношения к стране Оз. Поэтому она закрыла книгу и отправилась погулять в дворцовый сад.
Дороти, сэр Рыцарь и Трусливый Лев тем временем достигли в темном лесу первого знака, который недавно привел их в Медляндию. Вскоре идущая через этот лес дорога раздвоилась, и после долгих споров друзья выбрали более широкую.
— Как ты думаешь, эта дорога ведет в Изумрудный город? — с сомнением спросил Трусливый Лев.
— Время покажет, время покажет, — весело сказал сэр Рыцарь.
— Да, — пробормотал Трусливый Лев, — время покажет. Но что именно?
Глава VII
ПУГАЛО ПРОВОЗГЛАШАЮТ ИМПЕРАТОРОМ
Сидя на большом троне и подавшись вперед, Пугало нетерпеливо ждал, когда же престарелый придворный наконец заговорит. Прочие придворные выжидающе смотрели на него, и когда ожидание стало почти невыносимым, старик вскинул руки вверх и почти выкрикнул:
— Пророчество о Волшебном Бобовом Стебле исполнилось! В этом великолепном и благородном пугале к нам вернулся дух могущественного Чан Ван Во. И я, Великий Чу Чу, управляющий наших владений, преклоняюсь перед этим замечательным Пугалокусом, Императором Серебряных Островов!
Все присутствующие при этих словах пали ниц. Пугало был настолько застигнут врасплох таким поворотом событий, что сначала даже подскочил на троне, а потом сполз с него на расположенные ниже ступеньки. Впрочем, он тут же торопливо вскарабкался на трон обратно, снова взяв в руки веер и зонтик, которые он оторвал с бобового стебля.
— Хотел бы я, чтобы профессор Кувыркун это услышал, — самодовольно пробормотал Пугало, вновь устраиваясь на троне. — Впрочем, мне надо держать ухо востро. Посмотрим, что будет дальше!
Первым распрямился Великий Чу Чу. Прижав руки к груди, он почтительно спросил:
— Каковы будут ваши приказы? Что желает Почтенный Пугалокус?
— Думаю, вы можете опустить это «кус» и звать меня просто Пугалом, — смущенно заметил Пугало. — Мне так будет привычней. Полагаю, я очутился в Китае? Или это какое-то другое место? Вы, что — китайцы?
— Мы — серебряки, — с достоинством молвил Великий Чу Чу, — и мы гораздо древнее, чем наши китайские кузены. Они — люди солнца, а мы — люди звезд. Неужели, Ваше Высочество, Вы успели об этом так быстро позабыть?
— Боюсь, что так, — задумчиво ответил Пугало, потирая подбородок.
Он медленно оглядел большой Тронный зал. Он выглядел не менее ослепительно, чем во дворце самой Озмы. Пол залы был выложен матовыми серебряными плитами, поверх которых лежали богато расшитые синие ковры. Мебель, стулья, панели на стенах и все остальное тоже было сделано из серебра, украшенного к тому же драгоценными камнями. С высоких потолков свисали ажурные серебряные светильники, а стоявшие в высоких серебряных вазах букеты с розовыми и голубыми цветами наполняли залу дивными ароматами. На стенах висели расшитые серебряными звездами синие флаги, такие же вымпелы украшали копья стражников. Серебра вокруг было так много, что казалось — из него сделана даже обувь всех присутствовавших. Сквозь открытые окна слабо доносились нежные звуки сотен серебряных колокольчиков.
Честно говоря, Пугало был совершенно ошеломлен всем с ним случившимся, хотя и начинал понимать, что ему невероятно повезло. Эти серебряки называли его Императором, но почему? Как так могло случиться? Пугало повернулся, чтобы обратиться к Великому Чу Чу; но тут он краем глаза заметил, что все присутствующие снова собираются пасть ниц. Тогда он сдавленно прошептал, обращаясь к старому царедворцу:
— Могу я поговорить с вами наедине?
Великий Чу Чу повелительно махнул рукой, и, громко шелестя серебряной парчой, все попятились из зала.
— Очень мило с их стороны ежеминутно кланяться, но мне бы не хотелось, чтобы они это делали, — вздохнул Пугало, откинувшись к спинке огромного трона. — При этом трудно усидеть на месте. Боюсь, что если кто-нибудь опять кинется к моим ногам, у меня будет нервный срыв.