– Сдавайся, – прорычал я, требуя такого же громкого ответа, чтобы слышали все.
Вой стаи внезапно оборвался, будто его отсекли холодным стальным мечом. Настала секунда истины, и тишина ожидала решающего ответа.
– Сдаюсь! – прохрипел Оливер, мой последний соперник на пути к месту главного в своей стае.
– Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь! – пролетело эхом по глухой тишине и она взорвалась ликованием обращённых, и вой вновь взлетел к небу.
Теперь я могу поворачиваться спиной к сопернику, и Оливер, израненный и поверженный, остался там, позади, а я уже выискивал глазами большую седую волчью голову.
Огромный старый полуволк-получеловек отделился от ликующей массы, начав приближаться ко мне, медленно прихрамывая:
– Моя стая – твоя, – сказал старый вожак, положив седую лапу мне на плечо. – Но не раньше, чем ты окунешься в священные воды Озера Лунных Слез в это полнолуние, и Небесная Матерь провозгласит тебя новым вожаком. Мы узнаем это, как только над твоей головой сомнется холодная влага – твои мысли станут нашими мыслями, и я уступлю тебе место, Конор.
– Я вернусь, как только опустится полная луна, ждите меня на рассвете, – прорычал я, вскинул голову и завыл.
Мой вой возвещал о приходе нового времени – смене власти, а вместе с ней и новой эпохи. По широкой окружности песочного стадиона сходили с ума от ликования мои братья, сестры, друзья, племянники и племянницы, новые члены стаи и сучки, которые жаждали оказаться в моей постели, но их запах был мне противен.
Я, Конор Каллахан, мне двадцать лет и я новый виток в истории своей стаи. Один из четырех альф с активным геном, ведь только он позволяет полностью обращаться в волков, минуя стадию ликантропа. Никто из ста пятидесяти трёх полуволков не способен на это, оставаясь только в одной фазе, но седой вожак, я, Оливер, Саргас и Троан способны принимать форму настоящего волка, вот только победитель один – я.
Кости заныли, трансформируясь в свою истинную форму, толстые крепкие лапы почувствовали холодный влажный песок, мускулистое тело сложилось в гибкое, горячее туловище, кожу покрыла густая черно-серая шерсть.
Бежать. Мчаться. Нестись. Забыть про усталость и раны. У меня оставались ровно сутки, чтобы преодолеть огромное расстояние на пути к Озеру Лунных Слез. Ночная Матерь охраняет мой путь, и когда я достигну хрустальных вод, это будет означать, что она благословила меня.
Мимо пролетали леса и холмы, каменистые поля и поля, засеянные кукурузой и пшеницей, под лапами тихо шелестели сухие опавшие листья, в носу щекотал запах терпкой сосны. Вперёд, не останавливаться, перед глазами мелькали стволы деревьев, на шерсти плясали тени приходящего дня, и я уже слышал щебетание проснувшихся птиц. А я все бежал и бежал, подушечками лап ощущая усталость.
Три победы подряд впрыснули в кровь адреналиновую эйфорию, и несколько часов я мчался без продыху, но сейчас вдруг почувствовал, что нужно остановиться. До озера оставалось ещё несколько часов часов пути, и я должен был успеть к закату солнца. У меня ещё много времени. Полнолуние – вот моя цель. А пока что… голод.
Я повел носом по ветру, вдыхая тысячи запахов обращённого мира. Зверь во мне насторожился, распознавая малейшие оттенки, прикидывая, как далеко находится добыча. Лапы сами повели меня на восток, к травянистым холмам, туда, где заканчивается хвойный лес и начинается лиственный. Вот, мелкий зайчишка забился от меня в нору, зная, что убежать у него не получится, вот, вечно сопящий еж притих, пытаясь не выдать себя ни запахом, ни носом.
Но я всех чуял – до малейшего движения и до самого тонкого запаха… вот только никто из них мне не был нужен, я жаждал крупной добычи. Добычи, мягкое мясо которой дурманило мозг и выбивало слюну из пасти – сочный олень, в жилах которого текла теплая ароматная кровь.
Стадо пустилось в лиственный лес, раскинувшийся по ту сторону холмов. Терпкий аромат сосен остался позади, и впереди маячила только добыча. Я устал, очень устал, но не растерял хватки – нагнал самого взрослого, сильного и быстрого оленя, спружинил лапами от земли и впился ему в глотку. Будущий вожак не выбирает больных и слабых, будущий вожак не убивает детей – на пути к Озеру Лунных Слез он охотится только на добычу, равную себе.
Тук-тук-тук… а потом – тишина. Я слушал, как перестает биться его сердце и теплая кровь затмевала мне разум. Клыки вонзались в сочное мясо, морда испачкалась в крови, а я рвал и насыщался, ведь мне ещё нужны были силы. Я потерял счёт времени, прошлое слилось с настоящим, разум человека уступил разуму хищника – в эти минуты, секунды, я уже не был сам собой. Охота и кровь превратили меня в зверя, а ветер уносил всякую похожесть на человека.
Ветер… воет… солнце приятно греет шкуру, а в носу будоражащий запах крови и свежеубитой добычи… может ли быть что-то ещё более прекрасным? Нет запаха более манящего, чем…
Я насторожился. Повел носом. Что-то вонзилось в пространство, словно раскалённая игла в масло. Что это? Мясо? Взглянул на потрошенное брюхо, на бордово-красные мышцы и принюхался к ним, что есть мочи. Неужели страсть охоты настолько затмила мне разум, что мне стало мерещиться то, чего нет? В воздух вонзился какой-то новый запах, доселе мне незнакомый.
Это было настолько неожиданно, непривычно и до одури странно, что я на мгновение опешил, не в силах понять, что мне делать. Этот запах… он буквально сковал меня, обездвижил, парализовал, заставляя забыть про все то, что находится вокруг, и даже про сочное мясо у меня под мордой. Этот запах поборол даже теплоту свежей крови, смочившей мои клыки и нутро, заполнившей мой желудок и подарившей глазам ликование победы.
Немного присел, словно готовился к прыжку, лапы мои напряглись, морда оторвалась от мяса оленя. А ветер продолжал выть… и сквозь его завывания, сквозь пелену дурманящего забытья до меня донеслись обрывки человеческой речи:
– Грейси… Шепчешь… не слышу!
Я повел ушами по ветру, мгновенно вернувшись в