30 августа
Догонять пропущенное уже сил нет (или еще сил нет), так что за мной долгу дней десять. Это бывало за семь лет, что ведутся книжки, особенно вначале, в 50 году, когда я не был так педантичен. Сейчас случилось поневоле. Я болел, неинтересно болел, как, бывает, неинтересно пьешь: никак не напьешься, только в голове пусто. Продолжаю подсчет. Дал ли я кому-нибудь счастье? Не поймешь. Я отдавал себя. Как будто ничего не требуя, целиком, но этим самым связывал и требовал. Правилами игры, о которых я не говорил, но которые сами собой подразумеваются в человеческом обществе, воспитанном на порядках, которые я последнее время особенно ненавижу. Я думал, что главные несчастья приносят в мир люди сильные, но, увы, и от правил и законов, установленных слабыми, жизнь тускнеет. И пользуются этими законами как раз люди сильные для того, чтобы загнать слабых окончательно в угол. Дал ли я кому-нибудь счастье? Пойди разберись за той границей человеческой жизни, где слов нет, одни волны ходят. И тут я мешал, вероятно, а не только давал, иначе не нападало бы на меня в последнее время желание умереть, вызванное отвращением к себе, что тут скажешь, перейдя границу, за которой нет слов. Катюша была всю жизнь очень, очень привязана ко мне. Но любила ли, кроме того единственного и рокового лета 29 года, — кто знает. Пытаясь вглядываться в волны той части нашего существования, где слов нет, вижу, что иногда любила, а иногда нет, — значит, бывала несчастна. Уйти от меня, когда привязана она ко мне, как к собственному ребенку, легко сказать! Жизни переплелись так, что не расплетешь, в одну. Но дал ли я ей счастье? Я человек непростой. Она — простой, страстный, цельный, не умеющий разговаривать. Я научил ее за эти годы своему языку — но он для нее остался мертвым, и говорит она по необходимости, для меня, а не для себя. Определить, талантлив человек или нет, невозможно, — за это, может быть, мне кое-что и простилось бы. Или учлось бы. И вот я считаю и пересчитываю — и не знаю, какой итог.
20 октября
Обычно в день рождения я подводил итоги: что сделано было за год. И в первый раз я вынужден признать: да ничего! Написан до половины сценарий для Кошеверовой [678]. Акимов стал репетировать позавчера, вместе с Чежеговым, мою пьесу «Вдвоем», сделанную год назад [679]. И больше ничего. Полная тишина. Пока я болел, мне хотелось умереть. Сейчас не хочется, но равнодушие, приглушенность остались. Словно в пыли я или в тумане. Вот и все.
Фотографии
Ф. Шелков — дед Е. Л. Шварца. 1880-е гг. Рязань.
Б. Шварц — дед Е. Л. Шварца, с сыновьями (слева направо): Самсоном, Львом, Александром и Исааком. 1890-е гг. Екатеринодар.
Семья Е. Л. Шварца. 1906 г. Майкоп. Справа от Е. Л. Шварца — его брат Валентин.
Е. Л. Шварц. 1899. Екатеринодар.
М. Ф. Шварц — мать Е. Л. Шварца. 1930-е гг.
Л. Б. Шварц — отец Е. Л. Шварца. 1930-е гг.
Е. Л. Шварц. 1911 г. Майкоп.
Л. П. Крачковская. 1912 г. Майкоп.
Реальное училище в г. Майкопе.
Класс реального училища. 1912 г. Майкоп. Е. Л. Шварц — второй слева во втором ряду.
В имении К. Д. Косякина. Николаевка Ставропольской губернии. Стоит Е. Л. Шварц, крайняя справа — В. В. Соловьева.
Е. Л. Шварц (во втором ряду первый слева) с друзьями юности Л. М. Оськиным и сестрами Е. Г. и М. Г. Зайченко (сидят). 1915 г.
Е. Л. Шварц (в центре) с друзьями юности Ю. В. Соколовым (слева) и Е. Я. Фреем (справа). 1912 г. Майкоп.
Е. Л. Шварц с родителями М. Ф. и Л. Б. и братом В. Л. Шварцами. 1917 г.
На юбилее М. А. Кузмина. 1927 г. Ленинград. Среди присутствующих М. А. Кузмин — в центре. Слева — А. Д. Радлова, справа Вс. А. Рождественский. Стоит в центре — А. А. Ахматова, сидят во втором ряду справа — К. А. Федин, Н. А. Клюев, в верхнем ряду в центре — М. Л. Лозинский. Е. Л. Шварц — в верхнем ряду третий справа.
В редакции детской литературы Ленинградского отделения Госиздата. Слева направо: Н. М. Олейников, В. В. Лебедев, З. И. Лилина, С. Я. Маршак, Е. Л. Шварц, Б. С. Житков. Конец 20-х гг.
Группа ленинградских писателей «Серапионовы братья». В верхнем ряду слева направо: Л. Н. Лунц, Н. С. Тихонов, К. А. Федин, И. Я. Груздев, В. А. Каверин. В нижнем ряду: М. Л. Слонимский, Е. Г. Полонская, Н. Н. Никитин, Вс. В. Иванов, М. М. Зощенко.1921–1922 г.
Ленинградские писатели. В нижнем ряду слева направо: В. Я. Шишков, Ю. П. Герман, А. А. Прокофьев, М. Л. Слонимский, Ю. Н. Тынянов. В верхнем ряду: Л. С. Соболев, Н. С. Тихонов.
Е. Л. Шварц (в центре). Справа — И. И. Слонимская. Стоят: слева — В. А. Каверин, справа М. Л. Слонимский.
Е. Л. Шварц в доме отдыха ленинградского Литфонда. 1932 г. Коктебель. В первом ряду слева направо: Е. И. Шварц, Маша Тагер, Н. И. Грекова.
Е. Л. Шварц. Портрет работы Н. П. Акимова.
Е. Л. Шварц.