– Договорились.
Клара слышала, как за дверью Андрей шуршит бумагой, раскладывая чертежи. Уходя, он затопил печь, поэтому Клара подвинула поближе к ее теплому боку стул и, накрывшись шерстяным одеялом, принялась читать.
Некоторые страницы дневника отсырели, чернила расплылись и выцвели, но все же разобрать написанное было возможно. Основную трудность составляли витиеватый почерк и дореволюционная орфография. Клара напрягалась изо всех сил, но все же чтение продвигалось очень медленно.
22 октября 1894
Лизонька все утро проводит в постели. После долгой дороги из Петербурга ей все еще нездоровится, жалуется на непроходящую тошноту и головную боль. Послал мальчишку-посыльного в город за доктором, но ни тот ни другой до сих пор не появились, я же не нахожу себе места от волнения и тревоги.
Мыслями постоянно возвращаюсь в тот вечер у Куракиной. Корю себя за то, что пошел на поводу у собственного любопытства и приблизился к этой гадалке, будь она проклята! Полагаю, с тех самых пор и стали проявляться первые признаки недомогания у моей дорогой супруги. Как же возможно, что одна неосторожная фраза смогла омрачить наше счастье?
Хотя я обманываю сам себя. Наша любовь строится на лжи. Ослепленный светом и чистотой Лизаветы, я на мгновение забыл про тьму, что снедает меня изнутри. Но стоило вернуться в «Марфино», как реальность обрушилась на меня подобно неистовой волне, сметающей все на своем пути, и теперь я страшусь, что тайна, которую я тщательно хранил, откроется, и тьма поглотит нас всех.
Чтобы чем-то занять разум, я все ночи провожу в своей лаборатории. Эксперименты, которые раньше я считал невозможными, внезапно перестали мне казаться таковыми. Я полон решимости осуществить то, о чем раньше не осмеливался даже мечтать. И раз уж какая-то французская шарлатанка считает себя способной заглянуть в будущее, я намерен доказать ей и всему миру, что в силах это будущее изменить.
– Не спишь? – голос Андрея вернул Клару в реальность.
– Нет, – она потянулась и потерла уставшие глаза. – Начала читать дневник Рихтера, он как раз описывает их приезд в усадьбу из Петербурга.
– Узнала что-нибудь интересное?
– Пока только то, что Лиза после дороги чувствовала себя плохо, и Карл за нее очень тревожился. Еще, конечно, судить преждевременно, но по первым записям он не производит впечатления человека, способного убить собственную жену. Хотя что-то он от нее все же скрывал.
– Не забывай, что мы почти ничего о нем не знаем, кроме слухов, а им, как ты понимаешь, доверять нельзя. Гораздо интереснее рассказывать истории о жестоком и бессердечном человеке, что способен на убийство, чем о добром семьянине, который души не чаял в своей молодой жене.
– Ты прав, – с горечью согласилась Клара. – В слухах и домыслах нет ни крупицы правды. – А как твои изыскания? – поспешила она сменить тему.
– К сожалению, пока ничем не могу похвастаться. Я чувствую, что дом скрывает какой-то секрет, но все еще не знаю какой.
В коридоре послышались неторопливые шаркающие шаги. Андрей резко встал и осторожно выглянул сквозь приоткрытую дверь.
– Добрый вечер, Николай Васильевич, – громко сказал он, чем спровоцировал поток приглушенных ругательств. – Прошу прощения, не хотел вас напугать, – с улыбкой продолжил Андрей.
Сторож снова что-то невнятно пробормотал, после чего Андрей громко пожелал ему доброй ночи и закрыл дверь.
– Похоже, наш доблестный страж сегодня решил остаться на посту, – вполголоса сказал он, подходя ближе к Кларе.
– Либо он намерен продолжить поиски, которым мы так неосторожно помешали, – так же тихо отозвалась она в ответ.
Несмотря на накопившуюся усталость, Клара никак не могла уснуть. Накрывшись с головой тонким одеялом, она включила фонарик на телефоне и открыла дневник Рихтера. Она как раз закончила читать описание представления, которое Рихтер устроил для Лизы в павильоне театра, когда услышала какой-то шум.
Сначала она решила, что это сторож совершает обход или вернулся в дом для того, чтобы продолжить свои поиски, но тут со второго этажа послышался сдавленный женский крик, и Клара с гулко бьющимся сердцем, резко села на кровати.
– Андрей, – тихо позвала она, но тот только недовольно заворчал во сне, поворачиваясь на другой бок.
Клара вздохнула и нашарила на полу ботинки. Заправив шнурки, чтобы ненароком не запутаться в них в темноте, она осторожно выглянула в коридор. Было темно, и только с лестницы в просторный холл первого этажа проникал золотистый свет. Стараясь не шуметь, она на носочках двинулась вдоль стены к источнику призрачного сияния.
Но едва она приблизилась к парадной лестнице, как свет погас, и в ту же секунду огонек загорелся на галерее второго этажа, стремительно продвигаясь в левое крыло дома.
Недолго думая, Клара взлетела по лестнице наверх и поспешила туда, где скрылся источник света. Дверь в спальню Лизы Рихтер была заперта, и из-под нее в коридор лился слабый свет. Она подошла ближе и, затаив дыхание, прислонилась к старой облупившейся поверхности двери. Послышался шорох одежды и очередной всхлип. Не до конца осознавая, что делает, Клара толкнула створку и та бесшумно отворилась, открывая ее взору роскошную спальню.
В центре комнаты стояла огромная кровать, на которой, уткнувшись лицом в подушки, лежала девушка. Ее золотистые волосы крупными кольцами рассыпались по хрупким плечам. Тонкая бледная рука с силой сжимала подушку, которая заглушала отчаянные всхлипы.
Словно почувствовав чужое присутствие, незнакомка перестала рыдать и повернулась к Кларе. Пронзительные голубые глаза уставились на нее, но девушка как будто бы не удивилась, увидев в своей спальне посторонних.
– Я ждала тебя, – потрескавшимися губами прошептала она, и Клара неосознанно придвинулась ближе.
– Кто вы? – тихо спросила она.
Девушка криво усмехнулась и резко села на постели. Только сейчас Клара заметила, что подол ее ночной рубашки испачкан кровью. Она инстинктивно отшатнулась, но холодная рука уже обвилась вокруг ее запястья.
– Смерть всегда рядом, – сказала незнакомка, прежде чем с силой дернула Клару, увлекая в пустоту.
Клара открыла глаза и с удивлением увидела покрытый желтыми разводами потолок. Она разглядывала причудливые узоры, созданные влагой, что много лет просачивалась сквозь разбитые окна и дыры в крыше, пытаясь осознать, что случилось и где она сейчас находится. Последнее, что она помнила – лицо девушки с бледными искусанными до крови губами, что увлекла ее в темноту. Клара пошевелилась, и пружины старенькой раскладушки надсадно скрипнули. Сразу же теплая рука легла ей на лоб, бережно убирая упавшие на лоб пряди.
– Ты как? Где болит? – встревоженно спросил Андрей, появляясь в поле ее зрения и загораживая собой разводы на потолке.
– Все в порядке, – неуверенно пробормотала Клара, прислушиваясь к ощущениям