Маме было лучше жить одной. Таким образом, папа не мог разочаровать ее. У нее была работа. Она была вне себя от радости, когда я вернулась домой после получения диплома по бизнесу. Единственное беспокойство в ее жизни теперь вызывал мой брат.
— Как дела у твоего отца? — спросил Крю.
— Хорошо. Я думаю. — Я пожала плечами. — Я нечасто получаю от него весточки, особенно зимой. Он живет в Денвере.
— Мне жаль по поводу развода.
— Не стоит. Так было лучше для мамы, понимаешь?
Он грустно улыбнулся мне.
— Да.
Крю и Ривер были лучшими друзьями в старшей школе, и Крю не раз бывал у нас дома, когда мы входили в дверь и находили записку, которую папа нацарапал перед отъездом из города на какое-то мероприятие, торжество или из-за сильного снегопада.
— Ривер сказал, что сейчас он живет с твоей мамой. Пытается помочь ей с тех пор, как ваш отец ушел.
Я подавилась картошкой фри.
— Ого! — Крю шлепнул меня по спине, когда я закашлялась.
Мои глаза наполнились слезами, когда я попыталась откашлять кусочек, а затем на этот раз проглотить его правильно. Я выпила немного воды, потом перевела дыхание.
— Прости.
— Ты в порядке?
Я кивнула.
— Все отлично. Не в то горло попало.
Выпив еще, я вздохнула.
— Ривер маме не помогает. Он спит в своей старой спальне и крадет у нее продукты, потому что с лета не работает. А те деньги, которые у него есть, он тратит на травку.
— В самом деле? Он сказал, что работает на стройке.
— Так и было. Пока его не уволили за то, что он каждый божий день опаздывал и бездельничал, пока был там.
Крю наморщил лоб.
— Ооо. Я и не подозревал.
— Он жил в квартире с другим парнем, но, когда ему перестало хватать на арендную плату, тот парень его выгнал. Мама разрешила ему переехать домой.
— Он пытается найти другую работу?
— Зимой? Сомневаюсь.
У Ривера было достаточно денег на сезонный абонемент на подъемник, бензин, чтобы подняться в горы, и траву. Эти деньги давала ему мама. Он то и дело выпрашивал у нее по двадцать баксов, почти так же, как убеждал меня позволить ему записывать свои обеды на мой счет.
— Он участвует в каких-нибудь соревнованиях, где мог бы выиграть какой-нибудь денежный приз? — спросил Крю.
— Не знаю. Я вроде как перестала спрашивать.
— Почему?
Я вздохнула, поигрывая кусочком картошки фри.
— В прошлом и позапрошлом годах он участвовал во многих соревнованиях. Он неплохо справлялся. Он хорош. Но недостаточно хорош. Каждый раз, когда я поднимала этот вопрос, он выходил из себя. Он оправдывался травмой, или неправильно настроенной трассой для слоупстайла, или тем, что ему не хватило времени на тренировку в хафпайпе, потому что здесь ее нет.
— Это будет исправлено достаточно скоро, — сказал Крю. — Он сможет много тренироваться.
Проблема была не в этом, о чем Крю, вероятно, подозревал, учитывая, как часто он катался с Ривом, но я не стала высказывать свои мысли вслух.
— Я надеюсь на это.
Прежде чем я успела откусить свою половину его бургера, с дивана донеслась вибрация.
— Хочешь, я подам его тебе? — спросила я.
— Нет. На сегодня я закончил со звонками.
— Тебя что, бомбардируют?
— Полный бардак, но неважно. Мы разберемся.
СМИ, вероятно, были в бешенстве из-за того, что произошло сегодня на подъемнике. Без сомнения, видео были опубликованы во всех социальных сетях. Возможно, на некоторых видео была и я.
Внимания, которого я не хотела. Спрятаться в этом номере на ночь, на день, на неделю вдруг показалось мне отличной идеей.
Мы закончили есть, Крю расправился с картошкой фри, которую я так и не попробовала, и, когда тарелка опустела, я отнесла поднос в коридор, где горничные должны были забрать его позже.
— Мне, пожалуй, пора идти, — сказала я, снимая куртку со спинки стула. — Я просто хотела тебя проведать.
— А что, если ты не будешь этого делать?
— Чего?
Он подошел ближе и здоровой рукой убрал прядь волос с моего виска.
— Уходить.
— Тебе нужно отдохнуть. Ты ранен.
Он наклонился, касаясь губами моих губ.
— Я отдохну. После того, как ты сделаешь всю работу.
Улыбка тронула мои губы. Черт возьми, я была слаба. Моя решимость таяла, как снежинка летом. Но прежде чем последние крупицы самообладания улетучились, я должна была задать один вопрос.
— Кто та женщина, с которой ты был в лодже ранее?
Крю выпрямился, его брови сошлись на переносице.
— Марианна? Она моя ассистентка.
Его ассистентка. Какие у нее были обязанности?
Прежде чем я успела спросить, замешательство на его лице исчезло, и он ухмыльнулся.
— Ты приревновала меня к Марианне?
— Ты казался… напряженным. Мы не обозначали, что здесь происходит, но у меня нет желания быть другой женщиной.
Ухмылка Крю стала шире, пока он не начал сдерживать смех.
— Я люблю Марианну. Она одна из моих лучших подруг в мире. Она красивая, умная и замечательный человек.
Разве он не должен был помочь мне почувствовать себя лучше?
— Кроме того, она — самый близкий человек, который у меня есть, как сестра.
Уф. Должно быть, облегчение на моем лице было заметно, потому что Крю снова поднял здоровую руку, на этот раз, чтобы обхватить мою щеку.
— Мне нравится, что ты ревновала. Теперь твое отношение ко мне становится понятным.
— Я никак к тебе не отношусь.
Он усмехнулся.
— Ага.
Я закатила глаза.
— Любое «отношение» вызвано тем, что я не хочу, чтобы люди знали о нас. Включая Марианну.
Крю поднес пальцы к моим губам, проводя по ним воображаемую линию. Затем он проделал то же самое со своими собственными.
— Губы на замке, детка.
Детка. Да, мне это нравилось. Очень.
Не сказав больше ни слова, он прошел мимо меня в спальню, оставив меня в гостиной решать.
Остаться. Или уйти.
Это всего на неделю. Еще одна неделя секса в этом гостиничном номере. Еще одна неделя с Крю. Потом он уедет, и моя жизнь вернется в нормальное русло.
Я буду проводить вечера дома, смотреть «Браво» или читать, вместо того чтобы проскальзывать через служебный вход и перепрыгивать через две ступеньки, пока кто-нибудь не застукает меня, пока я пробираюсь в номер «Виста».
— Рейвен. — Просто мое имя. Этого было достаточно, чтобы подавить остатки нерешительности.
В спальне Крю лежал на кровати, откинувшись на подушки.
У меня пересохло во рту. Он был в