— Мы не провалимся, — повторил я. — Я знаю эти горы как свои пять пальцев. И когда мы с тобой, — я посмотрел на Тео, — будем по очереди пилотировать и вести группы, у нас всё будет отлично.
Именно любовь к фрирайду4 и объединила нас с Тео во время той командировки в Европу первый год службы. Он был таким же крутым, как и я. А я был чертовски крут.
Брокер вернулся из терминала с толстой синей папкой. — Вот все бумаги.
— Спасибо. — Я взял папку. Не каждый день держишь свою жизнь в руках, но вот мы здесь.
— Вы раньше летали из Лидвилла? — спросил брокер, и между бровей у него появились две морщины.
— Да, — ответил я.
— Высотная подготовка, — пояснил Тео.
— Отлично. Не хотел бы быть последним человеком, которого вы увидите, — пошутил брокер. — Ключи ваши — фигурально, а реальные в папке. Было приятно работать.
— Взаимно.
Мы попрощались с Марией — она увезла мой грузовик в сторону Пенни-Риджа — а затем мы с Тео приступили к предполётной подготовке.
— Ты подал план полёта? — спросил я в гарнитуру.
— Ты же меня знаешь — всё гладко, как масло, — ответил Тео, пока двигатели набирали обороты. — И смотри, полный бак.
— За три миллиона он обязан был его заправить.
— Сколько времени займёт дорога у Рамос?
— Около девяноста минут. — Я проверил приборы. — А нам лететь минут двадцать.
— Ты ведёшь, — сказал Тео. — Так что если что-то сломается, это на твоей совести.
Я фыркнул, но кивнул, заканчивая проверку. Затем взял управление, получил разрешение от диспетчерской вышки и поднял нас в небо. Ничто не сравнится с этим гулом. В каждом вертолёте он свой, но у этой модели — по сути улучшенной версии «Хьюи» — был особенно узнаваемый ритм.
Лопасти били воздух, подчиняя его себе, и мы взмыли вверх. Воздух здесь был разрежённый — Лидвилл считался самым высокогорным аэропортом в стране — и приборы это подтверждали.
Мы скользнули вниз с вершины и пошли вдоль хребта.
— Небо у вас тут что надо, — сказал Тео, всматриваясь в пейзаж.
— Колорадская синева. Нигде больше такой не найдёшь. — Мы следовали вдоль долины, в основном повторяя линию дороги.
— Брекенридж? — спросил Тео, глядя на окружающие горы.
— Фриско, — уточнил я, сворачивая на восток. — Брек — вон там.
— Вижу трассы отсюда.
Мы пролетели над Кистоуном и Бэйсином, потом направились к Пенни-Ридж, что располагался чуть ниже горнолыжного курорта «Мэдиган-Маунтин». С воздуха Пенни-Ридж почти не изменился с тех времён, когда я уезжал — тут и там пара новых зданий, но ничего значительного. В этом и была прелесть маленького города, который оставался маленьким.
А горы… горы не менялись. Почти никогда. Тёмно-зелёные сосны уступали место серым зубчатым вершинам, пронзающим небо, как сколы ножа. До первого устойчивого снега оставалось пару недель, ещё несколько — до того, как ляжет достаточная база для открытия сезона. Вполне достаточно времени, чтобы Тео познакомился с местностью так же хорошо, как и я.
— Все лучшие трассы — за тем хребтом, — кивнул я на склоны: узкие светло-зелёные полосы среди деревьев, сопровождаемые единственным подъёмником, который я чинил слишком много раз. — Проведём ознакомительный облёт завтра, если Джанин не заставит тебя разгружаться.
— Заставит, — улыбнулся он. Голос его неизменно смягчался, стоило упомянуть жену. Эти двое были… легендарны, достойны зависти — лучше не скажешь. — Но время найдём.
С воздуха было видно, насколько масштабное расширение уже идёт. На недавно купленных участках прорубили новые трассы, а на строительстве нового комплекса — или как там Рид его называл — вовсю кипела работа.
И прямо там, между старым курортом и «Мэдиган 2.0», стояло здание, которое Рид обещал, с отмеченной крестом вертолётной площадкой. Не то чтобы я сомневался — если Рид говорил, что сделает, значит, сделает.
Проблемой всегда было то, о чём он не говорил.
— Кажется, это всё, — сказал Тео. — Не каждая семья встречает тебя дома новым ангаром. — Он выразительно посмотрел на меня.
— Не начинай, — отрезал я, аккуратно ведя машину и следя, не появилось ли за последнее десятилетие каких-нибудь новых линий электропередач. — Слишком рано.
— Мы уже начали, дружище. Или имя на стене здания — не твоё?
— Фамилия, — буркнул я, сажая машину. И вот так просто — я… здесь. Грудь сдавило, и дело было не только в нехватке кислорода на девяти тысячах футов.
Оставалось лишь сосредоточиться на том, что в кабине, а не на том, что ждёт меня снаружи. Я занялся послеполётной проверкой. Заглушил двигатели, и лопасти замедлились, как обратный отсчёт до столкновения, которого я избегал годами. Я ненавидел это место, и теперь оно снова должно было стать моим домом.
О чём я вообще думал?
Мы открыли незапертую дверь здания и закатили птицу на тележку, чтобы отвезти в ангар. Тео вёл, я направлял, сосредоточившись на том, чтобы надёжно её закрепить.
Но вот она была укрыта, и время моего саможаления закончилось.
Тео проверил сообщение.
— Джанин уже здесь.
— Иди, — сказал я. — Вам ещё весь дом обставлять.
— Мария будет с твоим грузовиком через… — он взглянул на часы, — полчаса. Ты справишься?
— Конечно. У вас забот куда больше.
Он кивнул и исчез за боковой дверью, оставив меня одного в ангаре.
Помещение было небольшим, но подходящим под задачи. При грамотной упаковке сюда и второй борт встал бы. С одной стороны — оборудование, с другой — два застеклённых офиса.
В одном стояли столы для записи клиентов и ведения бумажной работы. Второй был пуст, кроме стопки пластиковых стульев, явно позаимствованных в церковном подвале. Там можно было проводить инструктаж лыжников.
— Всё устроено так, как ты просил, — раздался у меня за спиной знакомый голос.
Челюсть невольно сжалась. Надо было запереть чёртовы двери.
— Отлично, — сказал я, разворачиваясь к вертолёту, а не к брату. — Ты достал всё оборудование, что просил Рамос?
— Здесь. — Рид подошёл рядом.
Он был выше на пару сантиметров, но я компенсировал это мышцами. Он провёл последние годы в переговорных, а я — в спортзалах и кабинах. Да, волосы, глаза и уши у нас одинаковые — спасибо папе, — но на этом сходство заканчивалось.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал Рид, оглядывая меня с головы до ног.
— Спасибо. Война творит чудеса для кожи. Ты выглядишь… — я окинул взглядом его брюки, жилет и идеально уложенные волосы. — Прилизано.
— Похоже, это не комплимент.
— Так и есть.
Рид фыркнул:
— Я оставил на твоём столе договор. Тот, где твоя доля растёт за каждый год, что ты