Вчера он довёл меня до оргазма, но этого было мало. Мне нужно было больше.
Мне нужен весь он.
Я хотела узнать, каково это — когда он внутри меня. Какие звуки он издаёт, когда кончает. Как движется. Как теряет контроль.
Его пальцы вплелись в мои волосы, и он повернул мою голову, углубляя поцелуй. Я сильнее прижалась к нему, обхватив его ногами, и отвечала с такой же жадностью. Каждая клетка моего тела горела — от его запаха, его языка, его рук, от лёгкой ноющей боли, когда он слегка дёрнул меня за волосы.
— Сними, — потребовала я, хватая край его хенли.
Он одним движением стянул его через голову и бросил рядом.
— Уэстон… — мои пальцы прошли по линиям его груди и по твёрдым мышцам пресса. Неделями я смотрела на него. Неделями хотела. Неделями жаждала прикоснуться. Его кожа была мягкой — а под ней железо.
— Продолжай смотреть на меня так, и мы никогда не дойдём до спальни.
— Я не против, — прошептала я. — Мне всё равно где. Главное когда. И это когда — сейчас.
— А вот я против. — Его губы коснулись моей шеи, а потом нашли ту самую точку, от которой у меня сорвался выдох. Он понятия не имел, что я весь день жила как натянутая струна, считая минуты. — Если это случится лишь один раз, Каллиопа, то он будет в кровати. Где я смогу разложить тебя и взять всеми способами, о которых думал.
— Ты не представлял кухонный стол? — Я коснулась пуговицы его джинсов. — Я представляла. Каждый раз, когда ты здесь готовишь.
Он застонал, укусив меня за основание шеи. — Чёрт, представлял. — Его рука скользнула по моему боку, коснулась груди, большим пальцем провела по соску. — Я видел тебя на этом столе. Полностью голой.
— Видишь? Это вполне подходит.
— Да. Но это не даст мне того, чего я хочу. А я хочу чувствовать тебя под собой, Каллиопа. Мне это нужно. — Его руки обхватили мою попу, и он поднял меня, перенося. — Твоя комната или моя?
— Нет разницы. Можешь прижать меня к стене, если хочешь. Лишь бы я получила тебя. — Я целовала его челюсть, ухо, шею.
— Блять. — Его хватка усилилась. — Моя. Там есть презервативы.
— Отлично. Я на таблетках, — сказала я, пока он нёс меня вверх, а я была слишком занята тем, чтобы прикусить ему шею. — И у меня уже год никого не было.
— У меня чуть меньше, но я чист, — пообещал он, и я почувствовала, как ступени сменились площадкой — мы поднимались наверх.
— Я доверяю тебе. — Наши губы соединились, когда он открыл дверь в прихожую, и я оказалась спиной к стене, как будто он не мог сделать ни шага, не выцедив из меня весь воздух.
Я использовала стену как опору и откинулась назад, прижимаясь к нему.
Звук, который вырвался из его горла, можно было описать только как рычание, и мне это понравилось. Исчез тот жесткий, ориентированный на правилах мужчина, который держал всё под контролем. Этот Уэстон был твердым во всех нужных местах, но такой же дикий и нуждающийся, как и я.
Он оттащил меня от стены и ногой открыл дверь в свою комнату. Я даже не успела оглядеться, как оказалась на спине посреди его кровати, а он был на мне, его бедра между моими.
Один рывок, и он расстегнул мой пояс.
Жар в его глазах говорил больше, чем могли бы миллионы слов, пока он разглядывал меня, явно довольный тем, что видел. Мне хотелось мурлыкать под этим взглядом, вытянуться и показать каждую линию своего тела под идеальным углом.
— Ты невероятна, — сказал он, откинувшись на пятки и подтягивая меня в сидячее положение. — Я никогда так никого не хотел. — Он полностью снял с меня халат.
— В каком смысле?
Он поцеловал меня, уложив обратно на кровать.
— Как будто я умру от того, что нуждаюсь в тебе. Ты чёртова одержимость, Каллиопа. Я думаю о тебе, когда летаю, когда вожу, когда лежу здесь, на этой кровати, а ты всего в одной стене от меня. Я никогда не перестаю думать о тебе.
Я в ответ вздохнула и поцеловала его еще сильнее, потому что чувствовала то же самое.
Он снял ботинки. Затем брюки. Между нами было меньше одежды, чем когда-либо, и все равно это было слишком. Я толкнула его плечо, он понял, что я имею в виду, и перевернулся на спину.
Сев верхом на его бедра, я провела руками по каждой линии, о которой мечтала, а затем прошла по ним губами. Его мышцы напряглись подо мной, и он запустил пальцы в мои волосы, слегка сжимая их, пока я целовала его грудь, прежде чем опуститься ниже.
— Клянусь, ты как с фотошопа, — пробормотала я, проводя языком по его прессу. — Никто не выглядит так хорошо и не дарит таких ощущений от природы.
Он рассмеялся, но звук был напряженным и прерывистым, когда я дошла до эластичного пояса его боксеров. Я уже знала его размер, его длину, держа его в вертолете, но мои бёдра сжались при виде того, как он напрягался под тканью, а его головка давила на резинку.
Я опустила губы и провела языком по этому обнаженному сантиметру.
— Чёрт! — Его бедра дернулись.
Я никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной. Я провела губами по нему через ткань нижнего белья, и результат был мгновенным. Он схватил меня под мышки и поднял, а затем перевернулся, оказавшись сверху.
— Ты не можешь так поступать, если хочешь, чтобы это длилось дольше, — предупредил он, его глаза были темнее, чем я когда-либо видела, когда он прижался ко мне.
Я задыхалась, наклоняя бедра, чтобы он двигался в том месте, где я отчаянно нуждалась в трении. — Но я хочу.
— И поверь мне, я хочу, чтобы ты это сделала. — Его рука скользнула под мою спину, и он расстегнул бюстгальтер. — Но мы договорились, что будет только один раз, и я хочу, чтобы этот один раз длился всю чёртову ночь. — Мой бюстгальтер полетел на пол. — Если ты прикоснешься ко мне губами, всё закончится, не успев начаться. Я слишком нуждаюсь в тебе.
Я приоткрыла губы, чтобы напомнить ему, что он прикоснулся ко мне, и теперь моя очередь, но тогда он опустил голову к моей груди, и я забыла все слова в своей голове. Он лизал и сосал, пока обе вершины не стали опухшими и красными, чувствительными даже к шепоту его губ.
Затем