— Тогда я сяду наверху лестницы и буду караулить для тебя, — предложил я, обнимая её. Я не помнил, когда в последний раз чувствовал такую умиротворённость. Было ли сложно скрываться от Саттон? Конечно. Но оно того стоило: днём, когда Саттон была дома, Кэлли была моей подругой, ночью любовницей. И я понимал её логику. Я сам не горел желанием привязываться, а последнее, чего мне хотелось, — быть тем, кто причинит Саттон боль, если её ожидания окажутся… несбыточными. — И, напомню, я хотел восьмифутовую. Так что это компромисс.
Она фыркнула.
Раздался дверной звонок.
— Уходите! — крикнул я, наполовину в шутку. В мои планы на сегодняшний день с Кэлли точно не входил никто, кто стоял у двери.
— Уэстон! — Кэлли покачала головой и рассмеялась, выскользнув из моих объятий и направившись к двери.
Она открыла её и напряглась.
— Привет, Кэлли. — Рид натянул самую фальшивую улыбку, какую я когда-либо видел, а затем посмотрел поверх неё на меня. — Можем поговорить?
Кэлли оглянулась на меня, чуть приподняв брови.
Я знал, что она захлопнула бы дверь перед его носом, если бы я этого захотел — и это значило для меня всё. Грудь потеплела от самой мысли, что она без вопросов встанет на мою сторону.
— Да, — нехотя ответил я. — Заходи.
Кэлли отошла, чтобы Рид мог пройти, и закрыла за ним дверь.
— Я… эм… пойду куда-нибудь ещё. — Беззвучно произнесла будь паинькой за его спиной, затем поднялась наверх, к себе в комнату.
Рид переминался с пятки на носок, сжимая маленькую коробку, пока неловкость заполняла пространство.
Прошло почти две недели с тех пор, как я взорвался на него в День благодарения, и всё это время мы весьма успешно избегали друг друга. Но рано или поздно нам всё равно пришлось бы разобраться с тем, что случилось. Так что пусть будет сегодня.
По крайней мере, у меня было время остыть и всё обдумать.
— Хочешь кофе?
— Обещаешь не плеснуть им мне в лицо? — Он провёл рукой по волосам.
— Нет. — Уголок моих губ дёрнулся вверх.
— Ладно. — Он едва улыбнулся, но искренне. — Слушай, я собирался подождать до Рождества, но после того, что было на День благодарения… — Он покачал головой. — В общем, я решил отдать тебе это сейчас, хотя это и не мой подарок. Он твой.
Он протянул коробку, и я взял её.
— Мой? — Я нахмурился, открывая картонную крышку. А потом моё сердце просто рухнуло вниз. — Мой, — прошептал я, доставая самодельную керамическую кружку с величайшей осторожностью. Её вес в моей ладони был одновременно знакомым и чужим. Это была реликвия из другого времени, когда мать баловала троих мальчишек Мэдиган. Линии кружки были уникальны, вылеплены маминой рукой, и в мире существовали ещё две такие — одна у Рида и одна у Крю, каждая своего цвета.
— Я думал, он их разбил.
— Я тоже так думал, но Ава нашла их в какой-то случайной коробке. — Он засунул руки в карманы. — Я решил, что ты захочешь её.
— Да. — Я медленно кивнул. — Хочу. Спасибо. — Я зажмурился, переживая накатившую волну горя. Прошло пятнадцать лет, а мне всё казалось, что я до сих пор могу уловить запах её духов, услышать её смех. Я скучал по всему, что было связано с ней, но больше всего — по её тонким, точным советам.
Она бы возненавидела то, во что превратились мои отношения с Ридом. Она была бы ужасно разочарована мной за то, что я сорвался.
Я повернулся и направился на кухню. — Не снимай ботинки. Мы идём на прогулку.
— Подожди. То есть я прихожу с протянутой рукой помириться, прихожу к тебе домой, а условия ставишь ты?
— Ага. — Я поставил свою детскую кружку на столешницу, приготовил две дорожные термокружки с чёрным кофе, затем натянул ботинки и куртку, пока он ждал у двери, разглядывая пространство, которое я делил с Кэлли. — Пошли.
Он взял кружку, которую я ему протянул, и мы вышли в ледяной декабрьский воздух. Пару дней снег не падал, но сегодня ночью обещали приличный снегопад.
— Как с бронированиями? — спросил он, когда мы вышли из тупика на утоптанную тропу, ведущую к склонам. Снег здесь был плотным, и я даже мог разглядеть следы Саттон от вчерашней прогулки на лыжах.
— У тебя есть такой же доступ к программе, как и у меня, так что ты знаешь, что всё отлично. Мы уже заработали достаточно, чтобы оплатить летние платежи за птицу. — Я посмотрел на него. — Ты серьёзно хочешь говорить о работе?
— Нет. — Он покачал головой и застегнул молнию куртки до самого горла. — На самом деле я пришёл к тебе домой, чтобы ты знал: дело не в работе.
— И всё же… — Я бросил на него выразительный взгляд и сделал глоток обжигающе горячего кофе, пока мы поднимались по тропе среди сосен.
— Знаешь, прожив с тобой шестнадцать лет после двухлетнего блаженства быть единственным ребёнком, казалось бы, я уже должен знать, как с тобой говорить, — пробормотал он.
— Тебя запутали не первые шестнадцать, а последующие пятнадцать. — Я пригнулся, проходя под еловой веткой, и Рид последовал за мной.
— Туше.
— Просто скажи, что тебе нужно сказать, Рид. Я никогда не любил светскую болтовню. — Снег хрустел под моими ботинками, а полуденное солнце просачивалось сквозь ветви, рисуя на тропе пятна света и тени.
— Я был очень зол на тебя за то, что ты испортил День благодарения.
Я рассмеялся, недоумевая.
— Правда?
— До чёртиков в ярости. — Он шёл рядом и бросил на меня сердитый взгляд. — Ава и так нервничала, особенно потому, что мы живём в доме мамы и папы…
— Это не её дом. Уже нет. — Именно поэтому я не любил туда приходить.
— Ладно. Дом папы и Мелоди, но я понял твою мысль. — Он вздохнул. — Я думал, это будет идеальный момент, чтобы ты и я наконец закопали топор войны. К тому же, это был первый раз, когда ты согласился поужинать со мной с тех пор, как вернулся.
— Твоя первая ошибка — ждать от меня определённых реакций. — Я сделал ещё один глоток и мысленно приказал своему гневу не просыпаться. Если Рид нашёл в себе смелость сделать первый шаг, то я хотя бы мог не орать.
Рид моргнул и приподнял брови.
— Ладно, это честно.
— Так и есть, — заверил я его. — Моя первая ошибка была в том, что я думал, что смогу просидеть там пару часов