— Не вини его! — Она потрясла головой, паника сжимала её рот.
— Тебе не о чём беспокоиться, милая.
— Ты не можешь винить Уэстона, если это я хотела, чтобы ты участвовала!
— Так вот почему ты подписала форму? — Я тихо спросила, стараясь держать голос ровным, чтобы не разжечь конфликт. — Уэстон просил твоей помощи? — Мысль витала у меня в голове с вчерашнего дня, словно яд.
Её руки опали вниз.
— Саттон, всё в порядке. Просто скажи правду. Я уже видела форму. Я знаю, что ты её подписала. Ты молодец, малышка, но не настолько.
— Это была я, — она прошептала. — Я подписала её и собиралась загрузить, но Уэстон поймал меня.
Я моргнула. — Что?
— Я сказала ему, что если он этого не сделает, то сделаю сама. — Её взгляд упал на пол. — Я сказала, что если бы ты была его мамой, он захотел бы, чтобы все знали, какая ты особенная.
— Боже. — Я закрыла рот рукой. То, как Уэстон любит свою маму… это должно было разрезать его сердце. — Скажи, что это шутка. Скажи, что ты не сказала это всерьёз.
— Я сказала. — Она кивнула, нижняя губа дрожала. — И я сказала ему, что знаю, что именно я была причиной, по которой ты не попыталась это сделать раньше. И я не хотела быть причиной, чтобы ты снова потеряла свою мечту.
Она ударила его прямым попаданием в самое больное место. Чёрт, бедный Уэстон.
А Саттон… я так старалась, чтобы она никогда не чувствовала себя чем-то иным, кроме как величайшим благословением в моей жизни. Мой желудок превратился в свинец.
— Саттон, послушай меня. Ты никогда не была причиной чего-либо плохого в моей жизни. Ты лучшая её часть.
Она сделала два глубоких вдоха и посмотрела мне в глаза. — Он не сказал тебе, что это была я?
— Нет, — я прошептала, качая головой. — Но ты не могла бы это сделать. У тебя не было моей фотографии для заявки.
Она приподняла бровь.
— Я собиралась просто отсканировать твой пропуск и обрезать. Мне не пять, мама. — Её губы сжались в тонкую линию, плечи опустились. — Так мы можем уехать домой?
Я протянула руку и провела тыльной стороной по её щеке. — Ты должна знать, что не всё с Уэстоном было из-за твоего падения или конкурса. Это совсем не твоя вина, Саттон. Ничто из этого.
Как я могла учить её не соглашаться на меньшее, чем она заслуживает, если сама оставалась с мужчиной, которого любила, но который никогда не полюбит меня в ответ?
Но как я могла удерживать её здесь, когда мы обе были очевидно несчастны?
Раздался стук в дверь. Наверное, пришло время начинать разбирать наше оборудование, чтобы подготовиться к завтрашнему переезду.
— Частично…
— Ничто из этого не твоя вина. Взрослые принимают решения, а не дети. — Я встала, стараясь привести мысли в порядок, идя к двери. Уэстон не сказал мне, что поймал Саттон с заявкой. Он не сказал, что она собиралась загрузить её, если он не сделает этого.
Он её прикрыл.
Он всё ещё принял абсолютно неправильное решение, но он её прикрыл.
Я прошла через гостиную и открыла дверь.
И замерла.
Уэстон стоял на передних ступенях.
Глава двадцать вторая
Уэстон
Кэлли открыла дверь, и я впервые за почти месяц сделал полный вдох. Её волосы были собраны в беспорядочный пучок, который говорил о том, что она была бодрствующей всего час или два, и на ней был её худи с изношенными манжетами и пижамные штаны.
Для меня она никогда не выглядела лучше.
Миг за мигом мы стояли, глядя друг другу в глаза, ни слова не говоря. Я впитывал её образ, и сердце застучало быстрее.
Я пролетел полмира, арендовал машину и доехал до этой удалённой деревушки, а теперь, стоя здесь, всё, что я планировал во время полёта, казалось… жалким. Я сунул руки в передние карманы шорт и открыл рот. Надо же что-то сказать.
— Уэстон! — Саттон проскользнула под руку Кэлли и кинулась ко мне.
— Привет, ребёнок. — Я легко поймал её и обнял, приподняв ноги с земли. Запах вишнёвого шампуня наполнил мои лёгкие, и я глубоко вдохнул, слегка покачивая её. — Я тоже скучал по тебе.
Это было самым недооценённым признанием года.
— Ты нас нашёл! — Она отпрянула, и я улыбнулся, глядя на её футболку. Ну, можно вытащить девушек из Колорадо, но спать они будут в мерче.
— Мне немного помогли. — Я достал из заднего кармана изношенный конверт и указал на адрес возврата, который она написала.
— Саттон, не хочешь дать нам минутку? — сказала Кэлли.
Саттон повернулась к матери, и какой бы вид она ни скорчила, Кэлли лишь подняла брови.
— Сейчас.
Саттон тяжело вздохнула, но шла внутрь, бормоча что-то, чего я не услышал, и Кэлли покачала головой, пропуская её мимо.
Теперь мы остались на пороге вдвоём.
— Уэстон, — прошептала она, и так много эмоций промелькнуло по её лицу, что я не успевал уловить все.
— Каллиопа. — Я прочистил горло. Каким-то образом сесть на самолёт оказалось легче, чем выговорить слова.
— Ты хочешь войти? — Она отступила, держа дверь открытой.
— Конечно. — Я вошёл за ней, замечая простую мебель и фотографическое оборудование на столе рядом.
— Остальные ещё не проснулись, что само по себе удивительно, учитывая, что мы обычно спим до полудня. — Она неловко засмеялась, закрывая дверь, а я повернулся к ней, когда она прислонилась к ней.
Я хотел сократить расстояние между нами, прижаться к ней всем телом и поцеловать так, чтобы она вспомнила, почему мы созданы друг для друга. Я хотел поднять её на плечо, как в пещерные времена, и унести обратно в Колорадо, где ей и место. Но мои желания не имели значения, если она не хотела того же.
— Ты, наверное, удивляешься, почему я здесь.
— Да, но почему ты прикрыл Саттон? — Она засунула руки в карман худи, жест такой знакомый, что я почти забыл, где мы и кем не являемся друг другу сейчас. — Мне нужно знать.
— Что ты имеешь в виду? — Я снова сунул конверт в карман.
— Кроме того, что она, похоже, писала тебе письма, она подписала форму конкурса. Я видела. — Она чуть приподняла брови. — Ты знаешь, ту самую, за которую я орала на тебя в Стимбот.
— А, та форма. — Я вздохнул, и ледяной страх пробежал по спине. Может, тот факт, что я отправил