— Ответ правильный, — сказал я и почесал в затылке. — Так! Ну-ка перестань! Давай я тебе фронт работы на ночь накидаю. Смотри сюда…
Не удивлю, если скажу, что квашеная капустка Петровича за сегодняшний день так и не продалась. Не потому, что не вкусная, а потому что спроса нет. И именно этот момент мне и следовало разъяснить домовому.
— Это больше не делай, — отставил я контейнер с капустой. — Клюквенный морс тоже здесь никому не упёрся. А это что?
— Солянка с сосисочками, — нежно произнёс домовой.
— Тоже мимо. И-и-и-и, — тут мне на глаза попалась неглубокая ёмкость, задвинутая в самый дальний угол холодильника. — Там что у тебя?
— Холодечек, — сглатывая слюну произнёс Петрович. — На свином копытце.
— Чего?
— На свином ко…
— Нет-нет, это я понял. Я не понял, откуда ты это самое копытце взял.
— Маринарыч, — нахмурился Петрович. — Я взрослый домовой, так?
— Ну.
— Значит, у меня могут быть свои секреты.
— Допустим, — согласился я. — Но всю вот эту русскую аутентику мы впредь больше не готовим. То, что осталось сами съедим или Антонио Гореликову при случае втюхаем, но нового точно не надо. Тут ведь кухня совсем по-другому работает.
— Да я уже понял, — отмахнулся домовой. — Не переживай, после того как я здесь разок поспал, я уже в курсе почти всех дел. Каюся, сперва недооценил масштаб работы, но вот сегодня же исправлюся. Чую-чую, завтра интересный день получится, — сказал Петрович и оглядел полупустые холодильнике.
Да, кстати. Сожрали нас сегодня подчистую.
— Хоть меню меняй, — будто бы озвучил мои собственные мысли Петрович и начал изображать бурную деятельность.
Первым делом пододвинул к столу мусорное ведро и начал скидывать туда остатки.
— Я чего думаю-то, Маринарыч? Поваров у тебя нет, а сам ты скоро помрёшь так бегать…
— Это мы ещё посмотрим.
— Ну не помрёшь, а это… замучишься, короче говоря. Так что может мы по утру народ пиццей покормим? Теста я замешаю, шарики накатаю, основу замесю. А ты стой себе, раскатывай, да начинку раскладывай.
— Вообще, идея толковая, — кивнул я. — Не на постоянку, но в качестве исключения можно.
— Ну вот и договорилися! Всё, Маринарыч! Шуруй спать! Заготовки сделаю, посудку помою, пол подмету…
Не домовой, а золото. И как же вовремя он у меня появился. Со спокойной душой я было дело отправился прочь с кухни, но тут вдруг вспомнил про один момент:
— Не уверен, стоит ли тебе об этом рассказывать, — сказал я, обернувшись на Петровича. — Но ночью дверь лучше никому не открывать.
— А ты? — лукаво ухмыльнулся домовой. — Никому не открывал?
— Я, дорогой Петрович, может быть и открывал. Но я-то себе это могу позволить, а вот тебя чуть было собака не сожрала.
— Ну да, — покачал головой домовой. — Вы-то можете, — и вдруг хохотнул. — А родичи-то твои, Маринарыч, батюшка с матушкой. Черти бесноватыя. Так гневалися, когда вы ушли, ох как гневалися. Такие обидные слова про тебя говорили, слабаком обзывали. А самое-то чего интересное, что они же, дурни, вашего потенциала не видели. Это им, должно быть, тёмная энергия разум туманит.
— Не сомневаюсь, Петрович, — ответил я. — Вообще не сомневаюсь.
— Ага! А ведь не надо много ума иметь, чтобы силушку-то заприметить. Достаточно деда тваво вспомнить, потом глянуть на тебя и понять по чьим ты, Маринарыч, стопам пошёл, — Петрович закончил опустошать контейнеры и переместился к мойке.
Причём, по всей видимости, мытьё посуды домовой из-за размеров совмещал с мытьём самого себя.
— А я рад всё-таки, что ты ушёл! — донеслось гулким эхом из мойки.
— Да я и сам рад.
— А Юлька твоя⁈ — вдруг невпопад спросил Петрович, вылез из мойки и положил бородатую морду на руки.
— Джулия? — переспросил я.
— Ну да! Не боишься девку-то?
— А чего её бояться? — не понял я. — С ней весело.
— Весело-то весело, но характер какой, а? С такой не забалуешь особо.
Спорить с домовым было бессмысленно, ведь все те же самые выводы я сделал про себя уже давным-давно. Правда «забалуешь»… хм-м-м… не в тех мы отношениях, чтобы она мне запрещала «баловаться». Другой момент, что с такой девицей и впрямь не знаешь, что может произойти в следующий момент. Сегодня тихая гавань, завтра грёбаный тайфун.
— Ладно, Петрович, — сказал я, зевая. — Я спать.
— Спокойной ночи, Маринарыч!
Засыпал я не сказать, чтобы тревожно, но перед тем как провалиться услышал снизу звук открывающейся двери. Но вместо того, чтобы испугаться, подумал — а не ходил ли Петрович вниз, в погреба? Может, это он увидел какой там у меня после артефактора бардак и решил на съедение аномалиям отдаться, чтобы не страдать.
Однако следом за скрипом раздался отборный трёхэтажный мат и стук.
— Куда полез⁈ — заорал Петрович. — Кому сказано: не звали вас сюда⁈ А-ну вон пошёл! Через Петровича никто не пройдёт!
«Отлично», — подумал я, окончательно проваливаясь в сон…
Глава 21
— Арту-у-у-уро, — услышал я ласковый женский голосок. — Артуро, вставай.
Впору было подумать, что сейчас начнётся какой-то интересный эротический сон. Вот только следующая фраза:
— Артуро, тебе пора на закуп, — зарубила всё на корню.
— М-м-м? — я продрал глаза и увидел, как надо мной нависает Джулия.
Тут же схватился за часы, проверить, не проспал ли я. Не проспал. Время было шесть часов утра, и потому сейчас далеко даже до завтрака.
— Ты теперь ещё и в мою комнату будешь вламываться? — уточнил я и поднялся на локтях. — Джулия, душа моя, ты не считаешь, что это уже перебор?
— Не считаю, — отрезала девушка. — Одевайся и поехали. Забыла тебя предупредить, что сегодня приезжает фермерский рынок. Надо бы тебе с поставщиками познакомиться…
Затея, скажу прямо, интересная. Пока я принимал душ, чистил зубы и одевался, Джулия через дверь мне обо всём рассказала. В Италии фермерские рынки вставали в определённом месте раз в пару недель, и для каждого уважающего себя ресторатора… а я ведь именно такой! Так вот, для ресторатора это было событие, которое нельзя пропускать.
Со всего региона стягивались те самые люди, которые относятся к своей работе правильно. А именно: выращивали свои продукты без химии и деструктивной магии. Для какой-нибудь бездушной бургерной, которая работает на потоке и требует стабильности — это не вариант. Но для художника вроде меня, который готовит из того, что нашёл в течении дня — самое то. Лучшие продукты. Это я люблю.
— … ты не представляешь, как они борются за свою репутацию! — вещала через дверь Джулия. — Если кто-то хотя бы раз накосячит, то семья его не простит. Ни ныне живущая, ни та, с которой он