— За беспокойство, — улыбнулся я. — Выпейте за моё здоровье. И запомните раз и навсегда, что не всё в жизни решает насилие…
Чёрт! Я прямо как дед заговорил. С одной лишь только разницей, что я пока что вещаю всю эту мудрость на аудиторию гопников из подворотни, в то время как Богдан Сазонов рассказывал всё то же самое правителям и военачальникам.
Невольно вспоминается один эпизод из жизни моего великого предка. Война двух княжеских родов, которая закончилась так и не начавшись. Дед просто-напросто пришёл к одному из глав родов и попросил не начинать кровопролитие. Князь ответил, мол, я бы с радостью, но тогда сосед нападёт первым. Тогда дед направился к соседу, повторил всё то же самое, а в ответ услышал просьбу не вмешиваться. На что дед сказал, что в таком случае будет участвовать в досадном конфликте на стороне первого князя и…
И всё. Вот и весь рассказ. Через день случилось подписание мирного договора. Любителям остросюжетных слэшеров такой сюжет вряд ли зайдёт, а вот вменяемому человеку, я уверен, придётся по душе.
— Вечер добрый, — по указанному толстяком адресу действительно находилась гостиница. — У вас есть свободные места?
— Вам очень повезло, юноша…
В отеле с очень уместным названием «Спокойным Дом» оказалась свободна одна комната на верхнем этаже. И денег за проживание в ней запросили вполне разумно: всего четверть моего скромного состояния за целую неделю.
Усатый итальянец, в котором я почти сразу же заподозрил владельца гостиницы, провёл меня по тесной винтовой лестнице наверх. Чтобы не навернуться с неё, приходилось придерживаться за стену, да и голову я машинально пригибал, но сколько же очарования было в этой тесноте⁈
Я чувствовал, что каждый кирпичик и каждый камешек в стенной кладке есть часть города. Дух места витал в воздухе.
— Прошу, — несмотря на всю «старинность» места, усатый выдал мне ключ-карту от номера. — Располагайтесь.
Внутри сказка продолжилась. Тканевые обои с замысловатым рисунком, добротная старинная мебель, вензеля тут, вензеля там, всё в вензелях. Всё основательно, и буквально дышит временем.
Кинув рюкзак в угол, в почти пустой кошёлек на прикроватную тумбочку, я первым же делом направился в душ. И вот тут винтаж сдался. Тут старине не было места, и сантехника стояла новенькая, и даже более чем современная.
Ну да ладно. Глаз и так сегодня нарадовался на несколько жизней вперёд. А потому я заперся в душевой кабине, встал под горячие струи, залип в угол и впервые с момента прибытия начал размышлять над тем, что же мне делать дальше. А ведь что-то делать обязательно надо. В подобном режиме денег мне хватит на дней десять, максимум на две недели.
Так! Ладно… нечего на самом деле мучать и без того уставший мозг. Обо всём этом я подумаю утром. Сейчас же — спать. Чистый, уставший, переполненный новыми эмоциями и впечатлениями, ну а что самое главное свободный, я рухнул на кровать и провалился в сон буквально сразу же.
Вот только ненадолго.
В тот момент, когда меня разбудил крик за окном, часы показывали пятнадцать минут после полуночи. Истошный, леденящий душу женский крик, который просто невозможно игнорировать. Ну я и не стал. Подскочил с кровати и как был в одних трусах ломанулся к окну. Одёрнул шторы и…
— Какого чёрта?
Вместо вида на кривые венецианские улочки передо мной были запертые ставни. И надпись на ставнях: «Если хотите полюбоваться ночными видами, обратитесь к персоналу с письменным заявлением и отказом от ответственности».
Кхм… Да… Уж не надо ли расписывать в этом заявлении о том, что я отдаю себе отчёт о последствиях и в случае скоропостижной смерти не буду иметь к администрации отеля претензий? Ведь что-то мне подсказывает, что так оно и есть.
Крик за окном тем временем прервался. Следом пришла эдакая «ударная волна» из магии. Сильнейший всплеск, уловить который обязан даже самый нечувствительный к волшебству человек. Кто-то заревел. Кто-то завыл. Раздался стук множества копыт, с которым по мостовой пронеслась конница, да только… вот беда. Негде там коннице скакать. Там мы с господином Лоренцо едва разминулись.
Что ж. Вся эта канонада, что доносилась до меня из-за закрытых ставней лишь укрепила мою решимость. Завтра днём я займусь тем, что устрою себе ещё один гастротур, а в идеале ещё и познакомлюсь с местными винами. Ну а ночью… ночью надо будет выйти на прогулку. Уверен, это будет очень увлекательно…
Примерно то же самое время
Поместье Сазоновых
— Опаздываешь, — сердито сказал глава рода старшему сыну.
Эдуард Богданович Сазонов сидел за рабочим столом, в то время как всё его семейство полукругом расселось вокруг. Кто в кресле, кто на стуле, а кому-то по старшинству достался пуфик для ног. Собрание было внеочередным и срочным, так что на мишуру в плане подготовки времени не было.
— Прости, отец.
В то время как Артём, старший сын Сазоновых, был точной копией матери, сам Эдуард Богданович выглядел как ворон в человеческой ипостаси. Чёрные, зализанные назад волосы, длинный острый нос, неподвижный холодный взгляд. И этот образ как нельзя лучше закрепляла одежда. Эдуард всегда одевался во всё чёрное, не позволяя себе легкомысленность ни в чём. Шёлк, твид, атлас. Из украшений лишь фамильная печатка и дублирующие герб рода запонки.
— В чём срочность? — спросил Артём, присев на забронированный для него матерью стул.
Вместо ответа Эдуард Богданович бросил на стол письмо с сорванной сургучной пломбой.
— Мария, — рявкнул он на жену, и та первой удостоилась прочесть содержание. Улыбнулась и передала письмо дальше.
— И что это значит? Он действительно решил сбежать?
— Он не сбежал, — Эдуард как мог поднажал на слово. — Он чётко заявил о выходе из рода. Это очень разные вещи.
— Ну так верни его, — развела руками Мария Александровна. — Думаю, с нашими ресурсами это будет нетрудно. Проследи по планшету, отправь гвардию, и все дела.
— Его планшет, — сквозь зубы процедил глава рода. — Прямо сейчас плавает где-то в Средиземном море. И кажется, ты меня не поняла. Щенок не играет на показуху. Он действительно решил от нас уйти…
— Извини, отец, — вмешалась Анна, сестра Артура. — Но я не совсем понимаю в чём проблема. Этот недоделок позорил нас много-много лет и лично я очень рада, что больше его не увижу.
Эдуард Богданович напряжённо вздохнул, явно стараясь не сорваться на дочь.
— Ну