Семья Лангобар IV
Лукас, который и не собирался идти на урок географии, не сразу смог сбежать от Тири, но когда ему это все-таки удалось – он опять успешно провернул старый трюк с забегом на кухню и отступлением через черный ход, – то сразу же направился в конюшни. Однако там ничего интересного не было, лошадей выгнали на пастбище, а без них было скучно. Смотреть, как млоки убирают лошадиное дерьмо и раскидывают из плетеной корзины свежую солому, он не стал и, потоптавшись в конюшне немного, пошел во двор замка. В ту его часть, которую называли «казармой», потому что именно там обитали оптиматы отца. Он осторожно приблизился, и сначала его, как обычно, никто не замечал, оптиматы занимались своими делами: кто спал, кто ел, а кто проверял снаряжение. Двое тренировались, прыгали друг перед другом, одетые лишь в легкие куртки и вооруженные длинными мечами с шишечкой на острие. На головах обоих были круглые шлемы с широкими бармицами, полностью укрывавшими шею и плечи. В таком наряде они были очень похожи на млоков, разве что маленьких круглых ушей недоставало. Лукас смекнул, что это специальные мечи, не такие, как у Эрика – деревянные, но назначение у них схожее: не поранить соперника во время тренировки. По опыту Лукас уже знал, что скоро они устанут и он сможет с ними поговорить.
Оптиматы настороженно двигались, выставив мечи перед собой. Иногда гибкие клинки сходились и слегка сталкивались, словно пробовали друг друга на вкус. Движения оппонентов были выверенными и скупыми, они гибко пружинили ногами и постоянно меняли позицию. Никто не атаковал, никто не пытался даже замахнуться. Это было похоже на танец или на… дуэль? Вдруг один из них сделал неуловимое движение мечом в сторону, второй посчитал, что это атака, и за мгновение все изменилось: удары следовали один за другим, выбивая искры из их мечей. Лукас во все глаза смотрел, но не мог увидеть сами удары – так быстро двигались оптиматы. Наконец они сошлись в клинче, потом один из них поднял руку, и они снова разошлись, продолжив свой танец.
Вскоре Лукасу предоставилась возможность. Один из бойцов устал и остановился, подав знак второму. Тот с готовностью опустил меч и стянул с головы шлем. Лукас увидел, что оптимат весь мокрый от пота, вероятно, ему было очень жарко в этом глухом шлеме.
– Уф-ф… Ну, ты меня загонял, Рваный… Все, все, хватит пока! – Он огляделся и заметил Лукаса. – Эй! Ставлю три уно, ты что-то хочешь спросить, маленький хозяин! Давай, иди сюда! – И оптимат помахал ему рукой.
Лукас подскочил и тут же задал вопрос, который мучил его последние две минуты:
– Скажи, а как эти млоки вообще дерутся? Они же сонные все время, неуклюжие…
– Э-э-э, малец, это ты не видел настоящих млоков! Ты знаешь, что они разные?
– Не-е-т. – Лукас удивленно вытаращил глаза.
Оптимат уже отошел к стене, где сидели другие, и отхлебнул воды из бурдюка. Он пнул ногой своего прикорнувшего товарища.
– Эй, Крыса! Да проснись ты, че ты, как рыбоед, дрыхнешь все время?!
– Че? – Крыса дернулся и тряхнул головой, рефлекторно схватившись за рукоятку кинжала на поясе. Оптиматы загоготали.
– Полегче, приятель! Ты не прирежь нас тут. Маленький хозяин хочет послушать про рыбоедов.
Крыса потер лицо руками и еще раз тряхнул головой.
– Хозяин? А-а-а, малец… А что про эту гниль слушать-то? Рыбоеды они и есть рыбоеды…
– Ты расскажи про ихних воинов.
Крыса задумался, еще раз провел по лицу руками и тупо посмотрел на бурдюк, из которого второй оптимат пил воду.
– А-а-а. Ну, это… короче, рыбоеды – они разные бывают. Слушай сюда, малой. Первый вид такой же, как тут, в замке. Они поменьше, шерсть у них такая… э-э-э… мягкая, что ли. Они спят все время, сонные ходят, драться они вообще не умеют. Их можно просто ножиком резать, они вообще даже не сопротивляются! Чик – и на корм свиньям!
Лукас слушал, широко раскрыв глаза и боясь пропустить даже одно слово.
– И другие есть еще… крупнее. У них шерсть жесткая, у каких-то даже гребень такой есть яркий, по всему ихнему хребту идет. И челюсти. Святая Мега, у них зубища как у волкодава. Я сам видел, как одна такая тварь перекусила ногу лучнику под…
– Да ладно! – прервал его Рваный. – Че, прям вот перекусила?
Крыса немного подумал.
– Ну, не то чтоб прям перекусила. Но вырвала кусок мяса из ноги – это точно. Это я тебе клянусь Тремя, хошь вместе, хошь по отдельности. Это, будь спокойный, я сам видел!
– Это их воины? – догадался Лукас.
– В точку! – довольно откинулся Крыса, чуть не стукнувшись затылком о стену. – А ты умный малый, маленький хозяин! Это как есть ихние воины. Это они нападают на рыбаков, на деревни там и все такое. Так вот, слушай сюда! Они быстрые и почти не спят. Быстрые, они очень быстрые… Быстрее, чем Рваный, когда он бежит за следующей кружкой. Я не знаю, как это у них получается, верно, дрыхнут у себя там на волнах в океане, но тут, на суше, они могут очень долго не спать… Рваный, ты забодал тыкать в меня своей палкой!.. Не, не так, как мельтеры, конечно – те вообще никогда не спят, но…
В этот момент во двор въехала повозка с эскортом из пяти всадников с плюмажами на шлемах. Перед ней гарцевал командир оптиматов Грим. Крыса, Рваный и другие тотчас подобрались и как будто бы забыли про Лукаса. Он еще некоторое время постоял, но потом Грим начал на них так орать, что Лукас решил: самое время вернуться на конюшню. Но сначала он решил сделать крюк и зайти на кухню, чтобы набрать там яблок для своей любимицы, кобылы Чернушки.
* * *
Человек в серой сутане, которого представили вчера как Теофила Хосса, орденского инспектора и архивариуса, внимательно оглядел всех сидящих за столом. Бриан Лангобар, его сыновья Эрик и Томас, его дочь Тири.
Цепким взглядом Хосс прошелся по всем и вдруг остановился на Эрике.
– Молодой владетель Эрик Хаф Лангобар, – начал Теофил, произнося слова гладко, как будто бы текла вода. – Каким образом лапуты баргу приводятся в движение?
– Кого?
– Баргу. Так себя называют млоки, – пояснил Хосс.
– А-а, рыбоеды…
Эрик выглядел обескураженным. Он нахмурился, быстро глянул на отца, лицо которого было мрачным и совершенно непроницаемым. Затем на Тири, которая шевелила губами, будто пытаясь подсказать, и наконец произнес недовольно:
– Колдовство, я думаю… Точно – колдовство. Шаманы их воду мутят. Или еще хуже – ересь!
Все молчали, только Тири, гримасничая, пыталась что-то беззвучно сообщить Эрику.
– Да какая разница, как они двигаются! – воскликнул Эрик. – Рыбоеды ничто на суше. Пусть только приплывут сюда на своих плотах, мы их сбросим обратно в море.
И Эрик сжал руку в кулак и легонько стукнул ею по столу, как это любил делать их отец. Лорд Лангобар расплылся было в самодовольной улыбке, но быстро вернул себе непроницаемое выражение.
– Хорошо, молодой владетель! – обрадовался Теофил Хосс. Он слегка повернулся к лорду и сквозь зубы произнес: – Фортис седа стальтис, очень храбрый, но…
Это экзамен, понял Томас и удивился тому, как странный человек в сутане все повернул в свою пользу. Тири подалась вперед и пристально посмотрела на Эрика. Вдруг Теофил Хосс взглянул прямо на Томаса. Глаза у чужака были светлые и немигающие. В таких глазах всегда что-то прячется, а хорошее или плохое – не разберешь.
– Тот же вопрос, молодой