Дантон обернулся и увидел, как на полубаке давешний оборванец торопливо стаскивает с себя мешковатый плащ и оказывается, что это никакой не квадр, а тот самый млок с обрубком хвоста.
* * *
Галера дрогнула и накренилась, словно пьяный мельтер после драки в таверне. Снова раздался треск, будто ее корпус собирается переломиться пополам. Дантон вцепился в поручень изо всех сил. Его била дрожь, с которой он не мог справиться. Не то чтобы кто-то мог это заметить в мутном свете, пробивающемся сквозь грозовые тучи. Но ему самому было неприятно: бывалый моряк – и вот так трусит во время первой воздушной экспедиции. Рядом какой-то юнец из оптиматов согнулся пополам и выблевал вчерашнюю похлебку прямо на палубу.
– Держи ровнее, шлюхин сын! – заорал он на рулевого, перекрикивая вой ветра.
Движки ревели как раненые звери, пытаясь удержать галеру в воздухе, но горный шторм швырял ее как щепку. Молния ударила где-то совсем рядом – ослепительная вспышка, треск, вонь озона. Кто-то заорал. Может, от страха. Может быть, обожгло.
Амиральда стояла неподалеку от штурвала, вцепившись в поручень обеими руками. На ее поясе висел страховочный трос, такой же как на Дантоне. Дождь хлестал по ее лицу, но она даже не моргала. Только губы шевелились, бормоча что-то. Дантон подобрался ближе, держась за канаты.
– Горы… – услышал он сквозь грохот. – Они безжалостны ко всем. И к негодяям, и к святым.
– Что? – крикнул он.
Она повернула голову, и в ее глазах мелькнуло что-то дикое.
– Ничего. Держись крепче, морская крыса.
Вторая галера мелькнула справа… Нет, уже снизу… Черт, теперь она была уже выше них, кувыркаясь в воздушных потоках, как лист на ветру. Дантон видел, как на ее палубе люди катались кубарем, врезаясь друг в друга. Один бедолага перелетел через борт и исчез в серой мгле. Никто даже не попытался его поймать.
– Левый движок все! – проорал матрос, высунувшись из люка. Его лицо было черным от масла и копоти. – Еще немного, и он сдохнет к чертовой матери!
– Это плохо! – рявкнула Амиральда. – Но у нас есть правый!
Молния ударила в металлическую грозовую мачту, торчавшую над баллонами. Эту мачту установили по приказу Амиральды, и Дантон в очередной раз поразился силе ее предвидения. Молния была очень яркая, она прошла по снастям и канатам вниз, оставив после себя синие искорки, что танцевали по металлическим частям корпуса. Один из лонжеронов лопнул – дерево взорвалось фонтаном щепок. Кого-то явно зацепило – Дантон услышал визг сквозь грохот. Галера покачнулась, накренилась и косо пошла вниз, сразу же стало тяжело стоять.
– Рубите канаты! – заорал рулевой. – Рубите, надо сбросить груз!
Топоры замелькали в сумраке. Канаты лопались с треском, похожим на удары хлыста. Несколько ящиков соскользнули за борт, и галера, освобожденная от груза, замедлила падение, а потом вообще дернулась вверх.
Тут Дантон заметил, что рядом с Амиральдой, почти скрывшись в нише, сидит тот млок – Бесхвостый, как его прозвали. Качает круглой головой в каком-то своем ритме, веки прикрыты, пасть едва шевелится, выпуская слова в грозовой хаос.
– …Когда голод приходит, когда вода уходит… – долетело до Дантона. – Мясо брата слаще мяса врага… Так было, так будет и снова…
– Заткните его кто-нибудь, – пробормотал один из оптиматов, уже зеленый от качки.
– Да пусть бормочет, – отрезала Амиральда. – Его бред не хуже этой грозы.
Галера снова провалилась в воздушную яму – желудок Дантона подскочил к горлу. Несколько человек не удержались на ногах. Один – здоровенный парень в латах – покатился по палубе как бочка, круша все на своем пути. Врезался в борт с таким грохотом, что доски затрещали. К счастью, его поймали и пристегнули к поручню.
– Святые Трое, мы все тут сдохнем, – простонал кто-то.
– Не раньше, чем я получу свою долю, – огрызнулся другой. Даже перед лицом смерти эти ублюдки думали о золоте.
И тут – словно кто-то отдернул гигантский занавес – они вырвались из грозового фронта. Серая стена дождя осталась позади, ворча громом, как недовольный зверь. Впереди расстилался океан – темный, маслянистый, с редкими всполохами света там, где что-то большое двигалось под поверхностью. Позади них из тучи появилась вторая галера, потрепанная, но еще державшаяся в воздухе. А на скалах внизу…
– Земля-я-я! Вот он, Огнепад! – закричали матросы.
Крепость вздымалась из скалы, как каменная опухоль. Башни и стены, врезанные прямо в породу, петляли и извивались, следуя за рельефом. Издалека это напоминало гнездо какой-то исполинской змеи, свернувшейся на утесе. Факелы мерцали в бойницах – десятки, сотни огоньков, словно глаза хищников в темноте.
– Вот и приплыли. Точнее, прилетели! – пробормотала Амиральда. – В пасть к дракону.
Оптиматы уже оправились от качки и засуетились, проверяя свое оружие. Сержанты выкрикивали приказы, расставляя бойцов. Со щелчками заряжались арбалеты. Кто-то раздавал крюки и веревки. Кто-то пристегивал карабин. Кто-то уже шутил, стирая блевотину с лица. Перед боем они забывали обо всем. Убийцы.
– Первая группа спускается на северную стену! – орал седой ветеран с рубцом через половину лица. – Вторая ждет сигнала! Кто полезет раньше времени – лично скину вниз!
Дантон проверил свой меч. Отметины на лезвии напоминали о прошлых драках – каждая имела свою историю, обычно короткую и кровавую. Он посмотрел на приближающуюся крепость и подумал, что скоро на клинке появится еще несколько.
Если, конечно, он проживет достаточно долго.
Бесхвостый, который вылез из своей ниши и с интересом смотрел вниз, снова забормотал:
– …Этот камень пьет кровь… этот камень помнит крики… В камне живут тени тех, кто пал… Они ждут… они голодны…
– Да заткнись ты уже! – рыкнул Дантон, но млок его не слышал. Или делал вид.
Вторая галера выровнялась рядом – помятая, с обгоревшим бортом, но целая. На ее палубе тоже готовились к штурму. Дантон узнал сержанта: Фур, по кличке Железное Брюхо, ветеран, который пережил больше сражений, чем иной солдат видел кружек эля.
– Эй, Драконобой! – заорал Железное Брюхо, тоже заметив Дантона. – Клянусь, мои парни возьмут главную башню раньше твоих увальней, о-хо-хо!
– Готов спорить, ты обосрешься раньше, чем доберешься до стены! – заорал ему в ответ Дантон.
Оба расхохотались – жестко и зло, как смеются люди перед хорошей дракой. Или перед смертью. Иногда это одно и то же.
Огнепад приближался и становился больше. Они уже почти падали на крепость. Теперь стали видны детали: следы от ядер на стенах, заделанные проломы, полуистлевшие головы на пиках вдоль парапетов. Эта крепость видела не один штурм, но сегодня они смогут ее удивить. Защитники крепости тоже готовились: тени сновали по стенам, уже поворачивали баллисту, на парапете строились лучники.
– Похоже, нам не рады! – заметил кто-то.
– А как ты думал, они нам ковер постелют? – фыркнул другой.
Левый движок галеры закашлялся, плюнул черным дымом и замолк. Судно накренилось, но рулевой выровнял его, выжимая последнее из правого. Они снижались – и явно быстрее, чем следовало.
– Готовьтесь! – заорала Амиральда, нацепляя на голову блестящий сферический шлем. – Сейчас будет жестко!
Они с Дантоном встретились взглядами, и она весело ему подмигнула.
Внизу, в скалах под ними, что-то блеснуло. Потом еще раз. И еще. Мимо нее пронеслась, яростно шипя и брызгая искрами, огромная стрела. Даже не стрела, а копье с примотанной горящей тряпкой.
– Арбалеты! – крикнул кто-то, но было поздно.
Первый болт пробил палубу в двух шагах от Дантона. Второй попал в голову матросу. Третий вонзился в борт с таким треском, что, казалось, галера разваливается на части.
– Ну вот! – заорал Дантон, пригибаясь. – Началось!
Камни Огнепада действительно были голодны. И скоро, очень скоро они напьются крови досыта.
Семья Лангобар VIII
Через