– Бомбы полетели! – заорал кто-то из матросов, и галера содрогнулась, а затем подпрыгнула вверх, сбрасывая свой смертоносный груз.
Амиральда перегнулась через поручень и проследила за падением черных бочонков – они казались такими маленькими отсюда, с высоты. Первый взрыв превратил сторожевую башню в фонтан из камней и опаленного мяса. Второй разметал толпу наемников, собравшихся у ворот. Она видела, как их тела разлетелись, словно тряпичные куклы.
– Вот как славно, – пробормотал стоящий рядом оптимат, проверяя свой кайлаш. Здоровенный детина с квадратной челюстью и шрамом через весь лоб. Он заметил ее взгляд. – Меньше работы для нас.
Галера уже делала следующий заход. Внизу царил хаос – млоки в своих нелепых цветных доспехах с плюмажами метались между горящими обломками, квадры визжали на крысином языке, а люди просто пытались найти укрытия от картечи, которая сыпалась с неба как металлический град. Амиральда увидела, как вторая галера, накренившись так, что казалось, будто она опрокинется и упадет, дала бортовой залп: кулеврины выстрелили одна за другой, словно бы это был оркестр, – всю стену покрыли дымки от разрывов. Все, кто там только что стоял с копьем, арбалетом или мечом, теперь валялись, и лишь некоторые из них слабо шевелились.
– Бросай веревки! Пошли! – рявкнул сержант оптиматов, и Амиральда невольно отступила назад.
Шесть воинов в полном вооружении выстроились у борта. Их лица были спокойны и почти скучающи – будто они собирались не прыгать в самое пекло боя, а спуститься к ручью на пикник.
Первым прыгнул тот самый детина со шрамом. Просто перемахнул через борт и заскользил вниз на веревке, держа свой кайлаш наготове. За ним последовали остальные – методично, без суеты, как будто репетировали это сотню раз. Что, черт возьми, так ведь и было. Они целый месяц прыгали на своих веревках с башни Совета в Утгарде, прежде чем провернули этот грязный приемчик.
Легкие пушки их галеры тоже загрохотали, прикрывая спуск воинов. Амиральда видела, как картечь выкашивает целые группы защитников. Один млок – должно быть, офицер, судя по полосатым перьям на шлеме, – попытался организовать лучников для ответного огня. Они даже выстроились в ряд. Секунду спустя от него остался только красный туман и бесформенные куски мяса, прилипшие к стене.
Оптиматы коснулись земли и сразу открыли огонь. Кайлаши трещали как безумные, выплевывая смерть короткими очередями. Внизу теперь было ярко и громко, как на празднике шутих в Ливтрансире. Квадр в ржавой кольчуге попытался добежать до укрытия – три пули превратили его спину в месиво. Человек с алебардой замахнулся на ближайшего оптимата – тот просто шагнул в сторону и всадил меч между пластин доспеха, под мышку. Профессионально, без лишних движений.
– Шамаш всемогущий, – выдохнул кто-то за спиной Амиральды. Молодой матрос, судя по голосу. Первый раз видит настоящую бойню.
А оптиматы внизу уже строились в клин, прикрывая друг друга. Четверо с кайлашами по флангам вели огонь, остальные рубились мечами. Подпускали к себе очередную группу защитников и убивали ее. Ложный выпад над щитом, жертва подтягивает его и открывает ноги, подсечка, удар в голень, добивающий в голову, следующий. Не зрелищно, однообразно, эффективно. Как машины. Они двигались по узким улочкам словно единый организм – когда один перезаряжал, другой тут же занимал его место; когда кто-то парировал удар, сосед мгновенно контратаковал.
Визжащий млок с ржавым тесаком бросился на группу оптиматов из переулка. Глупая, отчаянная атака – наверное, всю жизнь мечтал геройски погибнуть. Ближайший воин просто выставил щит и принял удар, а его товарищ воткнул меч млоку в бок. Тот захрипел, выплевывая черную кровь, и рухнул мордой в грязь.
– Вторую подбили! – заорал матрос, и Амиральда обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как соседняя галера, окутанная дымом, теряет высоту.
Массивная конструкция накренилась, избегая столкновения, но было уже поздно. Она врезалась в зубцы стены со страшным грохотом. Камни посыпались вниз вместе со стражниками – кто-то из них еще был жив и, падая, истошно вопил. Корпус галеры проехался по стене как огромный таран, снося все на своем пути, и рухнул в ров с водой.
Двигатели взорвались фонтанами кипятка, и галера окуталась облаками белого пара. Несколько млоков, прятавшихся неподалеку, завизжали как свиньи на бойне – кипяток сдирал с них шкуры заживо. Белоснежный пар смешался с густым черным дымом, а пламя подсветило красным, превращая поле боя в подобие преисподней.
– Вниз! Садимся! – проревел штурман их галеры, и Амиральда ухватилась покрепче.
Площадь внизу уже контролировали оптиматы – она видела их плащи, мелькавшие среди трупов. Там было много трупов. Чертовски много трупов.
Галера коснулась камней площади с глухим стуком. Амиральда выпрыгнула, стараясь не поскользнуться в лужах крови. Вонь стояла невыносимая – дерьмо, кровь, пороховая гарь и сладковатый запах вспоротых кишок.
Сержант со шрамом – тот, что прыгнул первым – обтирал свой меч какой-то тряпкой. Кажется, флагом одного из отрядов защитников Огнепада. Его доспехи были забрызганы кровью с головы до ног, на щеке запеклась чужая кровь, но сам он, похоже, не получил ни царапины.
– Лихая разминка! – закричал он, заметив Амиральду. Так кричат люди, которые еще не понимают, что бой уже завершился, а они опять выжили. Оптимат расплылся в улыбке, передние зубы у него были металлические. – Я ожидал большего от крыс! Даже рыбоеды дрались лучше!
Его товарищ – молодой воин с детским лицом – как раз добивал раненого квадра. У того была перебита спина, и он еще пытался уползти, но оптимат просто наступил сапогом ему на шею и надавил. А потом посильнее, словно проверяя позвоночник на прочность. Хруст был слышен даже сквозь стоны умирающих. Оптимат с любопытством смотрел, как квадр умер, а на его крысиной морде застыл оскал, обнажавший кривые желтые резцы.
– Потери? – спросил подошедший сбоку Железное Брюхо, протирая закопченный кайлаш полой своего плаща.
– Хорек поймал болт в плечо, но выживет. У Мальца рассечена рука – какой-то млок удачно махнул. Остальные вроде целы, царапины и ушибы не в счет.
– Считай, легко отделались!
Двадцать три оптимата против нескольких сотен защитников крепости Огнепад. Наемников с большой земли и островов в океане, квадров, млоков. И пока всего двое раненых. Амиральда покачала головой. Либо их оптиматы были чертовски хороши, либо Огнепад слишком долго не могли взять штурмом. А скорее всего, и то и другое.
– Славная победа! – заорал кто-то из матросов, и остальные подхватили крик.
Оптиматы лишь переглянулись с усталым презрением. Криво заулыбались друг другу, словно никто другой понять их не сможет. Некоторые делали их фирменный жест, сгибая три средних пальца и выставляя большой и мизинец. Вроде бы дань Меге, которой они поклоняются. Для них это была просто работа. Грязная, кровавая работа, за которую хорошо платят.
Амиральда огляделась. Крепость Огнепад пала, сомнений в этом не могло быть. Стены, которые веками защищали это место, теперь были усеяны трупами. Они сделали это и проложили себе путь дальше – к Рыжебегу. Узкие улочки крепости превратились в реки крови. И ради чего? Она знала ответ.
– Война – дерьмовое дело, – пробормотала она себе под нос.
– Но прибыльное, – отозвался сержант со шрамом, услышав ее. – Очень прибыльное дерьмовое дело.
И с этим, подумала Амиральда, глядя на залитую кровью площадь, трудно поспорить.