– Вот здесь. – Дантон указал на крошечное пятнышко между континентом и Дродерами. На карте оно выглядело не больше кучки птичьего дерьма. – Безымянный остров.
– Если он еще есть. Старым картам нельзя верить. Когда-то половина нынешней суши была под водой, – напомнила Амиральда. Она вгляделась в метку, и что-то кольнуло в груди – не боль, а что-то вроде предчувствия. Такого рода неприятного предчувствия, когда непонятно – хорошее оно или плохое. Как перед грозой, когда воздух становится тяжелым. – Откуда мы знаем, что он вообще существует?
– Не знаем, – честно ответил Дантон. – Но выбора нет. Либо рискуем с перевалкой, либо наши люди подохнут в открытом море и млоки сожрут их кишки.
Амиральда молчала, разглядывая точку на карте. В голове всплыли слова Дантона, сказанные месяцы назад еще в Утгарде: «Все карты этого мира лгут».
– Что? – Дантон заметил ее взгляд.
– Ничего. – Она отвернулась от карты. – Просто… странное чувство. Будто этот остров ждет нас там.
– Острова не ждут, – отрезал Дантон. – Они просто торчат из воды. Или не торчат, если нам не повезет.
Но Амиральда видела – он тоже почувствовал что-то. Может, дело было в самой карте Древних, в ее противоестественной точности. Магия Древних. Ересь Технологий. А где магия, там и разные неясные предчувствия. Или из-за того, как тени от лампы падали на вырезанные линии, создавая иллюзию движения. Будто бы океан на карте дышал.
– Сколько мы сможем выставить летающих галер? – спросила она, отгоняя наваждение.
– Четыре или пять, не больше. И то понадобится полгода и все золото Утгарда.
– Людей?
Дантон задумался.
– Для гарнизонов-то у нас сил достаточно, а вот оптиматы… Если на суше начнется война, то все вольные кайлаши бросятся туда за золотом Викса или Мельта. Но, я думаю, человек пятьдесят мы сможем нанять. – Дантон потер шрам на подбородке – привычный жест, когда он подсчитывал. – Маловато для Рыжебега, но если хорошо их натренируем и подойдем с подветренной стороны…
– В свое время мы возьмем Мидгард, – прервала его Амиральда.
Дантон поднял глаза от карты. В полумраке его лицо казалось вырезанным из того же камня, что и стол.
– Что?
– Ты слышал. Пока эти дураки режутся между собой – Викс, Лангобар, мельтеры, а может, и Карум втянется, – мы вернем то, что принадлежит нам по праву. Сначала мы получим все золото млоков. А потом построим флот летающих галер, повернем на запад и захватим Мидгард. – Ее глаза блеснули, как у хищной кошки. – Мидгард. Сердце Ордена. Он будет снова центром Конкордии!
– Ты спятила. – Но в голосе Дантона не было осуждения – лишь оценка. – Там тройные стены, тысячи мечей, катапульты…
– У них будет идти война, – возразила Амиральда. – Викс, конечно, хитер, но глуп, не думаю, что он удержит Орден от распада.
Дантон молчал. Амиральда знала этот взгляд – он просчитывал варианты, как купец считает монеты.
– Рыжебег – пробный шаг, – продолжила она. – Докажем, что можем брать города. Что Огнепад не был случайностью. А потом… – Она провела пальцем по карте от Дродеров к побережью, к Мидгарду. – Потом вернемся домой королями.
– Домой, – повторил Дантон.
Слово прозвучало странно, словно на забытом языке. Они оба родились в изгнании, в те времена, когда о рыцарской столице после десятилетий владычества мельтеров уже и не вспоминали. Но Мидгард все равно тянул – как тянет море тех, кто вырос на его берегу.
Ветер усилился, заставив пламя лампы заплясать. Он попадал в башню через вырезанное в потолке и стене продолговатое окно. Тени заметались по стенам, как безумные духи. Где-то внизу башни что-то грохнуло – то ли ставни, то ли пьяный стражник упал с лестницы.
– Зачем они такое странное окно сделали? – спросил Дантон.
– Это обсерватория. Тут раньше стоял телескоп, – ответила Амиральда, но он, как это часто у них бывало, не понял, что она сказала. А переспрашивать не решился.
– Итак, сначала Рыжебег, – продолжил Дантон. – Посмотрим, что могут наши люди. И что может этот остров. – Он снова посмотрел на точку-перевалку, и Амиральда поклялась бы, что увидела сомнение в его глазах. – Если он вообще существует.
– Все карты лгут, – тихо повторила она его же слова.
– Именно. – Дантон выпрямился, и сомнения исчезли с его лица, как туман. – Но ложь карты лучше, чем правда океана.
Амиральда кивнула и направилась к двери. У порога обернулась.
– А письма?
– Сожги их. – Дантон уже снова изучал карту, измеряя расстояния ладонью. – Пусть Лангобар-предатель и молодой Викс играют в свои игры друг с другом. У нас есть дела поважнее.
Она ушла, оставив его наедине с картой Древних в старой обсерватории на самом верху башни неприступной прибрежной крепости. Дантон провел пальцем по вырезанным линиям, чувствуя под кожей холод камня. Безымянный остров смотрел на него точкой-зрачком.
– Эй, приятель. Скажи, что ты там прячешь? – пробормотал Дантон.
Океан на карте, конечно, не ответил. Но в вое ветра за окном Дантону почудился смех – далекий и холодный, как сама Древность.
Семья Лангобар X
В ставке армии братьев Лангобаров воздух пропитался дымом костров и туманом, висевшим над цепочкой холмов, где раскинулся лагерь. Его разбили прямо на поселении квадров, и теперь их крысиные норы соседствовали с палатками, стойками с оружием, загонами для лошадей и нужниками. А чуть в стороне от этого хаоса высилась каменная глыба укрепленного входа в настоящий Андергейт – скрытый под землей город, ведущий свою историю от самой Войны. Этот подземный город не принимал пришельцев с поверхности, и его стража настороженно относилась к соседству с войсками братьев. Впрочем, провизию подземники поставляли исправно, получая за это хорошую плату.
Потрепанный шатер консула Одрика стоял на центральном холме, и его полотнища хлопали, как паруса галеона в бурю. Внутри – стол из грубых досок, заваленный потемневшими от времени картами. Бриан сидел во главе стола, нервно сцепив ладони. Одрик напротив него размеренно жевал кусок вяленого мяса, а его кулак покоился на рукояти кинжала. При всем внешнем спокойствии он тоже был заметно напряжен. Грим, командир оптиматов, стоял чуть поодаль, его массивные доспехи лязгали при каждом движении, а хмурое лицо выражало усталость и отвращение. Он переставил двуручный меч, на который опирался руками, прочистил горло и попытался почесаться, но рука лишь заскрежетала по стальной пластине. Тощий Юле, начальник копейщиков, сидел сбоку на бочке, он был одет в потрепанную куртку с нашитыми металлическими бляхами, а на его груди висел на цепочке знак сотника с выдавленным орденским гербом. В руке он держал подсохшую куриную ножку, которую сосредоточенно обгладывал. Бриан обвел всех мутным взглядом, хотел что-то сказать, но вместо этого схватил со стола кубок и сделал большой глоток. Он откинулся на спинку стула, его кубок с вином стукнул о стол.
– Всё выжидаем, как крысы в норе, всё выгадываем… – проворчал, взглянув на него, Одрик. – Викс Хелена уже где-то в Мидгарде, поди, собирает войска, какие может. Хочет урвать свое… А куда делись мельтеры Стиппера, которые вроде бы спешили Боло на выручку? Что с ними стало? Ничего не известно. А мы здесь торчим, ждем, что выйдет из того, что весь Орден трещит по швам.
Он хмыкнул, вонзив нож в мясо и отрезая сухой ломоть.
– Трещит? И пусть пока потрещит, – ответил Бриан. – Викс – мелкий ублюдок, интриган в мантии, дадим ему время ошибиться. Мы поступим умно: Конкордия соберет силы, ударим все вместе, когда Викс перегрызется с другими епископами и консулами.
– Это если мы соберемся вместе… – мрачно произнес Одрик. – Грим, что слышно в войсках?
Грим шагнул ближе, переставляя меч как посох, его латы лязгнули, когда он ткнул в карту пальцем.
– Вот отсюда и отсюда мы еще не получили отряды. И в войске неспокойно, милорд. Поговаривают о мятеже. Все подозревают друг друга. Орденские знамена ропщут, скорее всего, не пойдут с нами. Мидгардцы –