Сдав ПМы, мы — старшие групп задержания, отправились в актовый зал, куда дежурным было принесено оружейное масло и коробка с тряпками.
Разделившись на команды, повзводно и поэкипажно мы принялись чистить свои АК. Ну как свои, получается, общие. 10 автоматов обслуживало эти стрельбы, по 6 пуль загрязняли сержанты и по рожку загрязнили офицеры.
Так получилось, что свой АК мне пришлось чистить самому, у меня ведь нет экипажа, кому я могу делегировать это занятие. Но в какой-то момент я откинулся на спинку стула и набрал сообщение взводному:
«Дмитрий Дмитриевич, срочно надо поговорить, но без сторонних ушей и глаз».
И продолжил чистить АК. Димокрик показался в актовом зале, слегка покачиваясь. И, показав всем жестом, чтобы не отвлекались, поманил меня к себе. И я, кивнув, быстро собрав недочищенный «Калаш», повесил его на плечо и пошёл к нему. Выйдя из зала, мы встали на третьем этаже ОВО, возле лестницы, ведущей вниз к «кадрам».
— Тебя, Слав, все хвалили из офицеров. Ну, кроме одного, — произнёс он для затравки.
— Служу России, — ответил я. — Слушайте, у нас с вами ЧП случилось, точнее, чуть не случилось. Мы можем поговорить, чтоб совсем никого не было вокруг?
— А где, в роте, сабантуй сейчас? — начал набрасывать идеи взводный.
— У меня на парковке машина, можно там, — решил я, и мы прошли на парковку.
Парковка была пуста от людей. А я отключил сигнализацию, и мы с взводным сели на первые сидения, АК я уткнул себе под ноги.
— Дорого в кредит получилась? — спросил взводный.
— 3 миллиона на 7 лет, 65 000 выходит примерно ежемесячно, — назвал я цифры, которые слышал из случайного разговора наших парней в автобусе. Но для них это было неподъёмно, а для меня — вполне.
— Ого, а как платишь, ты же вроде снимаешь жильё?
— Я помимо службы занимаюсь преподавательской, творческой деятельностью, и могу себе позволить, — ответил я.
— А почему ты тогда патруль не оставишь? — спросил он меня.
— А тут до пенсии совсем немножко, — солгал я. — Слушайте, у нас херня чуть не произошла, только меня дослушайте до конца.
И я рассказал ему ситуацию с Ткаченко, и взводный повысил голос:
— А почему ты сразу не доложил⁈
— Во-первых, вы выпивали. Во-вторых, там был комроты, начальник и офицер с управы. Парню бы всю жизнь сломали бы, а так и он живой, и вы в курсе, — ответил я.
— С-сука, бабы… — выдохнул взводный.
— Ага, бабы и братья, всё на «Б» плохое, у америкосов даже слово такое есть «бэд» — что означает «плохой», — пошутил я.
— И чё теперь с ним делать? В патруль я его пустить не могу, только через психолога. Сегодня ты его уговорил, а завтра он пойдёт и на ужине застрелит их двоих…
— Он может и сегодня это топором сделать… — пожал я плечами.
— Да сегодня это не на смене же, просто уволят задним числом и всё, — произнёс циничную, но честную вещь взводный.
— Короче, надо эти две недели ему дать отдохнуть, пусть отпуск возьмёт. А там я его попытаюсь устроить в ведомство одно. В городе он тоже больше жить не будет. И пусть идёт подальше от дома, поближе к деньгам большим.
— Минус третий в группе задержания, — выдохнул взводный. — Хороший, кстати, третий был…
— ХЗ, меня посадите третьим, или пусть вдвоём поездят, — предложил я.
— Не, мне тебя надо обучать на должность заместителя командира взвода. Считай, твоё время на беготню с автоматом прошло, в крайнем случае только теперь будешь… — покачал он головой.
— Понял. Ну, собственно, и когда Гриша рапорт принесёт на увольнение, надо будет его подписать и ротному как-то объяснить, если что — валите всё на меня, — произнёс я.
— Ну да, с тебя теперь как с гуся вода всё будет слетать, тебя президент в речи своей упомянул.
— Не думаю, что это что-то меняет, — пожал я плечами.
— А ты знаешь, что я к тебе в больницу приходил? — спросил он.
— Не, не помню вас, — честно ответил я.
— А я до тебя не дошёл. Слушай историю: короче, прихожу я такой в больницу с апельсинами, а мне медсестричка рыженькая и говорит: «Вы с ним не поговорите, он после операции, пойдёмте, я покажу, куда апельсины пока можно поставить?». И я пошёл, и знаешь что, так быстро в этом закутке форма с меня никогда не слетала. Огонь, а не баба.
— Поздравляю, главное, чтобы с вашим братом не переспала, — пошутил я.
— У меня брат на 10 лет старше, ему будет самое-то, — улыбнулся комвзвода.
— Ну что, я тогда завтра не вооружаюсь? — спросил я.
— Давай до завтра доживём, — предложил Дмитрий Дмитриевич, и мы, выйдя из машины, пошли по своим делам.
Я — дочищать АК, а он — докоммуницировать в закрытую для сержантов роту. Но попутно взводный отдал мне журнал и попросил его изучить за сутки — журнал по служебной и боевой подготовке, а также проверок по быту личного состава взвода.
Дурной день шёл к концу, и это считай минус выходной, а завтра будет ещё хуже, ибо праздник — первое сентября. Но я наполнился с чувством, что я сегодня спас человеку жизнь. И, дочистив автомат, я, сдав его, вышел и сел в машину, положив журнал на сидение. По пути домой громко обратился к сотовому:
— Товарищ Енот, Аркадий, ты тут?
— Тут, чем могу? Хотя я знаю, чем могу. Но слушай, попытка выпилиться вряд ли понравится «музыкантам», — начал он.
— А куда ему ещё? Хоть в Африке Родине послужит, опять же деньги. Давай попробуем под мою ответственность?
— Не могу я такие вещи сам решать, сейчас подниму контакты, жди, короче, — ответил он.
— Жду, — произнёс я.
И пока я ждал, я набрал Гришу.
— Да-а. А-л-ло! — ответили мне заплетающимся голосом.
— У-у-у-у, — протянул я. — Как дела, Гриш?
— А, это ты, Слав? Спасибо тебе! Я бы себе без тебя голову продырявил. Век помнить буду из-за шлюхи и пидора!
Не то чтобы я хотел, чтобы меня помнили из-за шлюхи и пидора, но парень осознаёт себя, хоть и выпил уже прилично.
— Ты главное один не бухай! И завтра на работу тебе не надо, пойдёшь в отпуск с последующим увольнением, — произнёс я.
— А как же две недели? — спросил он.
— Это на усмотрение работодателя. Я уже за тебя договорился с командирами, тебя без нервов отпустят в твою